Метаморфозы диагональной симметрии

Вскоре они добрались до Лебединого озера в заповеднике самого императора. Николаса стражники сразу пропустили, и он имел право провести с собой одного спутника, не являющегося членом императорской семьи.

Они прошли к озеру. Вокруг стояла тишина, а Марте казалась, что она слышит собственное сердце. Нет, она не подала виду, что он ее волнует и заставляет сердце биться чаще. Все происходило на подсознательном уровне. Николас сам себя не понимал. Его пугала собственная реакция на эльфийку.

– Тут так красиво, – Марта взяла стаканчик с кормом, им выдали их при входе, и принялась кормить лебедей.

– Действительно очень красиво. Тэррион настоящий ценитель прекрасного. Вы знаете, я за Габи переживал всегда, а вот за Мелиссу нет. Император – умудренный опытом Повелитель, не способный причинить боль моей внучке. Я разговаривал с ним давно. Это было, когда Мелиссе исполнилось пятнадцать лет. Он сказал, что никогда не накажет Мелиссу так, что она будет долго страдать.

– Многие считают его достаточно жестоким правителем.

– А Вы считаете, если бы он был мягким, было бы лучше? Армия в руках Миранта, и я вижу, что Высшие эльфы обладают потенциалом настоящей светлой силы этого мира. Даже мой сын не может похвастаться подобной армией. Он стал императором не так давно и еще учится быть правителем. Благо, внешней угрозы сейчас нет, и Кристиану это как никогда на руку.

– В мирное время править значительно легче. Это во всех учебниках пишут.

– Это так, Марта. А каким ветром Вас занесло в империю Высших эльфов?

– Ну как Вам сказать… Я племянница самого императора Лунной империи. Однажды он решил заключить договорной брак между мной и его другом. Он представитель Дроу. Истиной связи никакой не было, а Тэррион услышал разговор императора и отца моего будущего мужа Акитэля. Он тогда высказал неодобрение на этот счет, ведь владыка сторонник того, что браки допустимы только когда сама судьба мира благословила на брак.

– И что же случилось дальше? – Николас тоже принялся кормить лебедей и одновременно слушал Марту, а еще успевал украдкой рассматривать свою собеседницу. Ее нежные руки, румянец, который, наконец, почти пропал и лишь слегка намекал на то, что девушка смущена.

Солнечный свет здесь рассеивался, проникая сквозь кроны высоких деревьев лишь частично.