Татуировки. Точка невозврата

У него завелись духи, притирания, кремы, и через год Гвидо выгнал Тарантину – как звали теперь Тарантино – из своей каморки.

Но того уже знали в Сорренто, да и деньги у него завелись, и он снял небольшую комнату в районе близком к порту, где проституция веками имела свой постоянный, известный всеми матросами, адрес. Ему и рекламы делать было не надо.

Волосы его стали длинными, с крупными локонами, и он стал позволять себе появляться на улице в женском платье, что ему даже очень нравилось.

В порту его имя передавалось с корабля на корабль, и американские матросы, прибывающие в Сорренто, знали, что у Тарантино/Тарантины их всегда встретят с улыбкой на подкрашенных губах, с лукавым взглядом под густыми приклеенными ресницами и с распахнутой постелью, где на всегда пахнущим лавандой белье их ждали утехи с таким же существом, каким они были сами – с мужчиной в женском облике.

Тарантино же такая жизнь очень нравилась – он, выросшей в деревне в семье крестьян, стал богатым, известным и нужным многим людям, которые им восхищались. Эта была самая лучшая пора его жизни. Он принимал гостей только тогда, когда хотел этого сам, научившись привязывать свой член так, чтобы создавалась полная иллюзия превращения в Тарантину, и как он рассказывал в последствии, весь американский флот вместе с адмиралами побывал в его небольшой квартире, похожей больше на женский будуар.

Теперь денег хватало и для поездки в Рим, который он любил и где покупал себе дорогие чулки, духи и макияж, и для поездки на воды в горы северной Италии, где ему делали массаж и где он встречал своих новых, дорогих клиентов всех возрастов.

В то время ему было двадцать пять. Он был в пике своей славы и известности.

Тарантино решил переехать в Рим, где жили богатые клиенты, навещающие его в Сорренто. Он снял квартирку в фешенебельном районе, недалеко от центра города, с террасой на крыше, где он принимал клиентов в ночные часы – лежа на мягком матрасе и окруженный сотней подушек и оливковых деревьев в кадках.