Татуировки. Точка невозврата

Мальчик проснулся, но чувствуя тяжелое тело Гвидо, навалившееся на него и не в силах закричать, так как сильная рука зажимала ему рот, он решил покориться и, превозмогая пульсирующую боль, нарастающую с каждым движением Гвидо вперед и отступающую, когда тот приостанавливал свою атаку, утомившись, он решил покориться судьбе, и больше не сопротивлялся.

Пытка продолжалась только двенадцать минут, но результаты этой ночи повлияли на всю дальнейшую жизнь Тарантино. Хотя его круглая задница на следующее утро болела, и когда тот пошел в туалет, оттуда показалась кровь, он не испытал ни ненависти ни злобы к Гвидо, зная, что такие действия мужчин, живущих вне семьи и не делящих свою кровать с женщинами, не являются чем-то неестественным и существуют веками и в армии царей, и в армии богов – монастырях.

Гомосексуализм был частью мужской жизни еще со времен Александра Македонского, проводившего свою жизнь в постелях как мужчин, так и женщин, в зависимости от рода своей деятельности – на войне его внимание было сосредоточено больше на окружающих полководца мужчинах, а в короткие перерывы между захватами чужих территорий, его внимания удостаивались и женщины.

Римляне взяли от греков философию, понятие о демократии и свободное отношение между полами. Помпеи были хорошим примером города, созданного специально для свободной любви во всех ее проявлениях.

На следующее утро все в порту знали, что появился новый гей – как его нежно называют итальянцы – феминелла.

Тарантино осыпали вниманием рабочие и грузчики, а он чувствовал себя очень, даже очень хорошо в своей новой роли портовой феминеллы.

Гвидо стал его патроном, кормил Тарантино, одевал его, делал подарки, покупал лучшие сладости, и за это требовал только двенадцатиминутный ритуал вечером, да и то не каждый день, потому что Тарантино научился говорить «нет», томно ссылаясь на головную боль или усталость ото дня, проводимого в безделье и неге.

Тарантино так и не нашел работы, прожив с Гвидо целую зиму, да и работать он не хотел, холя свое молодое тело.

Он научился кокетливо улыбаться, жесты его рук становились все более женственными, голос приобрёл томность. Он становился всё более жено-образным, и уже видел, как на него бросают взгляды проходившие мимо мужчины на улице. К тому времени ему исполнилось двенадцать лет.

Он потребовал от Гвидо денег на занятия пением и брал теперь уроки оперного пения у местного певца.