Перунов век. Мировое древо

Людмила уже раздумывала просить снотворного для себя, чтобы быстрее приступить к выполнению поставленной задачи, но прибегать к травяным отварам не пришлось. Мысль о том, что ей не помешало бы воспользоваться снотворным, стала последней, и Людмила провалилась в знакомый мир на границе Яви и Нави. Царство сновидений, которое было ей гораздо понятнее мира реального.

Девушка знала, что в доме есть ещё спящие, а потому важно было найти среди зеркальных осколков верный.

Людмила будто сидела в скором поезде.

За окном в бешеной скачке проносились яркие и завораживающие сны, там караулили монстры и кошмары. А когда поезд делал резкий крен, то своим хвостом затрагивал мир Нави.

Алексею сейчас очень больно, и сон наверняка должен был даровать ему покой, раненым и больным он всегда служил исцелением. Людмила почувствовала, на какой станции нужно сойти. Поезд из её сна дёрнуло, и девушка вышла на перрон. Как только её ноги коснулись призрачной платформы, та тут же сменилась холодным песком и острыми камнями.

Морские волны накатывали на каменные берега и разбивались об них, уходили за подмогой, зализывали свои солёные раны и с новой силой бросались на скалы.

На камнях танцевала девушка. Золотистые локоны, пышные формы, лёгкость движений – всё это выдавало в незнакомке лучшую подругу. Новая волна накрыла девушку с головой, и Людмиле стало невыносимо жутко. Кажется, она забыла, что не может влиять на сны. Княжна бросилась спасать Лизу, но, когда подбежала к берегу, на скалах уже никого не было.

Танцовщицу, так похожую на подругу, унесло в море.

Княжна забежала в воду, волна сбила с ног и её. Вода была повсюду, Людмиле казалось, что она захлёбывается. Непроизвольно девушка зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то оказалась совершенно в другом месте.

Людмила видела тени: одна из них хромала, и именно она остановила другие тёмные сгустки резким движением руки. Княжна чувствовала, как бешено колотится сердце, но тени кружили вокруг камня, и не приближались к нему.

Она знала, что им нужно попасть на этот камень. Но тени боялись. Они метнулись в сторону, и камень разлетелся вдребезги.

Княжна Чернышёва стала Алексеем. Она чувствовала, что он следил за тенями. Увидев их, сплюнул и осыпал проклятьями перунградского нечистика, а затем пустился бежать. Людмила смотрела на мир его глазами, была его частью, не могла остановиться. Бешеная скачка затянула её, но остановилась так же стремительно, как и началась.