Десять железных стрел

– Всякие сомнения, которые я испытывал по поводу сведений, развеялись, когда мои шпионы донесли о перемещениях революционных войск у края Долины, – продолжил Два-Одиноких-Старика. – Внезапный переброс неслыханных сил.

– Это каких? – спросила Агне.

Два-Одиноких-Старика поднял руку – и прижал к столешнице ладонь.

– Железный Флот.

Если до этого присутствующие распахивали глаза и задерживали вздох, то из-за нового изображения над столом все чуть не попадали замертво.

В воздухе зависли десять круглых фигурок – бледных, призрачных.

Каждая – всего лишь крошечный кораблик с крошечными пропеллерчиками. Если не знать, что они такое, назовешь их очаровательными. И все же никто в той комнате не смотрел на них без мороза в сердце.

Потому что там не было того, кто не знал Флот.

– Мама говорила, что видела их однажды, – пробормотал Урда, единственный, кто обрел дар речи. – Мол, сперва услышала шум, как будто саранча в ушах стрекочет, пока она не утратила способность думать, видеть, как над ней нависает тень, как падают бомбы и…

Его лицо сморщилось, глаза зажмурились, он зажал уши ладонями, словно слышал все это в голове.

Урда испустил тихий вой; Ирия метнула на него взгляд и снова повернулась к вольнотворцу.

– Флот редко видят вдали от Уэйлесса, – Два-Одиноких-Старика обошел стол по кругу. – Лишь их присутствие сдерживает налет имперских птиц, которые иначе обратили бы революционную столицу в пепел. Даже в самых тяжелых условиях они никогда не отсылали более двух кораблей.

За этой новой Реликвией…

Лицо вольнотворца дрогнуло. Голос вырвался сухим, хриплым.

– Они отправили все десять.

Я особенно гордилась своей способностью никогда не лишаться дара речи – вряд ли меня называли бы Сэл Какофония, если бы я постоянно не могла подобрать слова. Но тут…

Я никогда не видела аэробль Революции. Черт, я даже была наполовину убеждена, что они существуют-то разве что в болтовне пьяниц и воплях потерявших разум. О них ходила молва, как и обо всех прочих чудовищах.

Среди любителей драмы их прозвали Десять Стрел, величайшими орудиями в колчане Революции. Потому, что они летели, куда им приказывал Великий Генерал, и там, где они вонзались… рождались легенды.

Легенды об огненных полях, кострищах, что горели шесть недель кряду. О почерневших кладбищах, что корабли оставляли после себя, искореженных деревьях и разбомбленных домах, отныне служащих надгробиями пелене трупов.