Десять железных стрел

Однако мне позволило сбежать вмешательство Кэврика – который, представьте себе, в итоге простил меня за свое похищение.

А потом он тоже ушел.

И остался со мной один только тезка. Какофония. Револьвер, что стреляет магией, ярко пылает и временами со мной разговаривает. И пусть Враки с его шавками убиты, их имена – всего лишь семь из списка.

А предало меня – тридцать три.

И вот, в поисках остальных, я отправилась в путь.

И тут-то дело приняло оборот похуже…

1. Малогорка

День, когда с небес пролился огонь, начался как и все предыдущие.

Мерет привычно проснулся до рассвета, чтобы смолоть травы, которые сушил на прошлой неделе, для тинктур и мазей, которые настоятся на следующей. Привычно собрал нужные снадобья – бальзам для ожога, который Родик заполучил в кузнице, мазь для больного колена старика Эртона и, как всегда, бутылку виски «Эвонин» на всякий случай, вдруг что приключится, – сложил их в сумку и выдвинулся в путь. Начал обход и заглянул ко всем пациентам, как и обычно за предыдущие три месяца в Малогорке.

Название, думалось Мерету, малость несправедливое. В конце концов, много уже воды утекло с тех пор, как женщина построила лачугу при кургане, который возвела для своего единственного ребенка. Потом довольно много людей сочли это место удобной остановкой на пути в Долину, оно разрослось до размеров городка и заслуживало имя, соответствующее процветающему статусу. Но Мерет не был местным и не считал себя вправе оспаривать название, как бы ни прикипел к поселению.

Да, до размеров Терассуса или даже более внушительных городков Долины ему далеко, да и своих бед хватало, но Малогорка оказалась одним из лучших мест, куда Мерета заносило обучение. Люди приятные, зима относительно мягкая, окружающий лес достаточно густой для дичи, но так, что не станут шнырять твари покрупнее.

Малогорка – место хорошее. И Мерету нравилось думать, что он приносит пользу.

– Етить-колотить, парень, что ж ты в мясники не пошел, тебе ж туда прямая дорога.

С его мнением соглашались не все.

Мерет перевел взгляд с колена Синдры, теперь обернутого свежими вымоченными в обеззараживающем составе бинтами, на ее же лицо, искаженное болью – с глубоким недовольством, которое, как он понадеялся, в достаточной, чтобы выказать всю его усталость от этой шутки, мере увеличили его очки.

– Сама-то, видать, не туда свернула, – сказал он пациентке, которая стала таковой совсем недавно. – Думал, солдат должен быть слеплен из чего покрепче.