Человек-эхо

Оглушены ударом по голове – эксперты считают, что молотком, – после чего зарезаны.

– Тут все по-другому, – говорит Джесс.

– Да, по-другому. Но в Англии целое множество нераскрытых насильственных преступлений. Особенно если учесть, что большинство убийств совершается теми, кто был знаком с жертвами… – Гриффин задумчиво смотрит на нее. Она начинает поеживаться в остывающей машине и обхватывает себя руками за плечи, но он вроде этого не замечает.

– Потом год назад еще одно вторжение в дом, – медленно продолжает Гриффин.

Гриффин не повышает голоса, говорит медленно, взвешивая слова.

– Мужа жестоко избили и оглушили ударом полена. Когда он очнулся, его жена была уже мертва. Забита до смерти тем же самым способом; руки у нее были связаны шнуром от занавески.

Гриффин ненадолго примолкает, и Джесс видит, как на челюсти у него ходят желваки. Ясно, что эти нераскрытые преступления дорого ему обошлись.

– Если бы мы поймали этого типа до того, как… – Гриффин опять умолкает, и Джесс остается лишь представить, какое чувство вины он испытывает, зная, что его служебным долгом было не допустить подобной трагедии.

Гриффин набирает полную грудь воздуха, потом смотрит на нее.

– Но тут след опять остывает.

– И с тех пор ничего? – недоверчиво спрашивает Джесс. – Целый год ничего подобного?

Гриффин качает головой:

– Ничего, пока мне вчера вечером не позвонили – один погибший при пожаре частного дома.

В желудке у нее закручивается тугой узел. Это про ее дом. Про ее мужа. Ее начинает мутить. Джесс знает, что это не она устроила пожар, но до сих пор предполагала, что это просто роковая случайность. Какой-нибудь подросток на спор подпалил дверь первого попавшегося дома, и ситуация вышла из-под контроля. Или из мести, если их с кем-то спутали… Хотя в этих случаях пожар вряд ли бы смог так быстро распространиться.

– Сомневаюсь, что тут есть какая-то связь, – запинаясь, произносит Джесс.

Гриффин вытаскивает из кармана куртки телефон, прокручивает что-то на экране и сует ей под нос фотографию. Она машинально отдергивается, но на сей раз фотка совершенно невинная – женская сережка в виде полумесяца, зеленые и голубые искорки на серебре.

– Это твоя?

Джесс мотает головой.

– Точно?

Она смотрит еще раз.

– Да, точно. – И примолкает.