Человек-эхо

 – Двадцать один год, официантка из одного местного кафе. Ее звали Лиза Кершоу.

Джесс смотрит еще раз. Тело обнажено, на шее, запястьях и лодыжках ясно видны следы от веревки.

– Так ты и вправду детектив? – спрашивает она.

– Был, – мрачно отзывается Гриффин. И быстро продолжает: – Потом нашли еще два тела.

Передает ей новые фото. Еще две женщины. Голые. Мертвые. При их виде Джесс передергивает.

– Дарья Кэпшоу и Сара Джекмен. Изнасилованы, подвергнуты пыткам, задушены.

Говорит он так, будто снимает камень с груди – слова, которые давно не произносились, изливаются потоком.

Поворачивается и смотрит на нее.

– Всего трое. Явно серийный убийца.

– Я не слышала ничего такого в новостях, – говорит потрясенная Джесс. – Как так вышло?

– Мой шеф волновался, как бы огласка не стала рекламой убийцы, не подстегнула его. Так что мы действовали по-тихому. Но тут подвалили еще преступления из категории особо тяжких. Два изнасилования, сопряженные с незаконным проникновением в жилище, длинные и жестокие.

Поначалу мы не подумали, что тут может быть связь.

– А она была?

Гриффин кивает.

– Обе жертвы что-то слышали в своих домах незадолго до нападений – похоже, что к ним кто-то проникал заранее, чтобы разведать обстановку. На клумбах были обнаружены отпечатки подошв с рисунком в виде звездочек – как выяснилось, давно снятых с производства адидасовских кроссовок, – и точно такие же следы нашлись возле тела Сары Джекмен. Но это было странно. Убийцы обычно не деградируют, что касается тяжести совершенных преступлений.

Начинают с изнасилований, а потом начинают убивать, когда обретут уверенность в себе. Но не скатываются назад. Так что мы подумали, не было ли еще каких-то убийств, на которые мы в свое время не обратили внимания.

Джесс откидывается на спинку сиденья. Это ей снится – все это перечисление случаев смерти и насилия? Но как это может быть связано с ней?

Гриффин достает еще фотографии; лицо у него мрачное.

– Вот еще два, тот же почерк – изнасилованы и задушены.

 – Зернистые, темные фото, тела даже трудно различить. – Несколько лет назад. Но в двух разных графствах, так что никто не углядел связи. Не раскрыты.

– И что в итоге?

– Мы объединили их в одно производство, создали межведомственную спецгруппу. Но ничего не нашли. И все опять затихло. Вот до этих двоих.

Он опять тычет пальцем.

– Эмили Джонсон и Изабель Ричардс. Обе – сексуальные работницы, как сейчас принято выражаться.