Последний апокриф. Роман-стёб

Неожиданно Джордж растянул рот в ослепительной белозубой улыбке (обязательное упражнение из каждодневного тренинга любого профессионального крупье!), оглядел себя в профиль, после чего извлек изо рта протезы и тщательно прополоскал под журчащей струей воды.

И опять посмотрел на себя и сам себе улыбнулся беззубым ртом…

13.

…Возвратившись в зал, Джордж с изумлением обнаружил валяющиеся повсюду (на полу, на игральных столах, на диванах, на креслах, на стойках бара и даже на люстрах!) растерзанные тела мужчин и женщин.

Отвратительно пахло порохом.

Густой сиреневый дым ел глаза.

Похоже, в живых не осталось никого…

Крупье (всякого повидавший на своем веку!) не то чтобы перепугался – но смутился.

– Эй, кто-нибудь! – позвал он негромко.

Поскольку на зов никто не откликнулся, повторил:

– Черт побери, наконец, кто-нибудь!

Прислушавшись, он уловил чей-то свистящий стон.

Высоко поднимая ноги и стараясь, по возможности, огибать лужи крови (хотя они были повсюду!), крупье поспешил в направлении звука и скоро увидел на полу афророссиянина, прошитого пулями, как сито, и определенно умирающего.

Что-то, впрочем, из последних сил удерживало его на этом бережку жизни.

– Стреляли, а я и не слышал, – сокрушенно посетовал Джордж, опускаясь на колени возле несчастного.

Черный Иван попытался что-то произнести – но только и выдавил из себя нечленораздельный хрип.

Внезапно в его васильковых глазах отразились боль и отчаяние, а интересное лицо исказила гримаса невыразимого страдания.

– Как вы себя чувствуете? – участливо поинтересовался Джордж (хотя прекрасно видел, каково тому!).

– Чувствую! – скорбно простонал афророссиянин, и на белый пиджак, исполосованный автоматными очередями, из уголков губ пролилась алая кровь.

– И так это все некстати! – печально посетовал Джордж.

– Были планы, подумай, не завершил! – пожаловался умирающий.

– Наши дети за нас завершат то, что мы не успели – если успеют! – как мог, успокоил его крупье.

Издалека донесся пронзительный вой милицейской сирены, или скорой медицинской помощи, или еще какого-то вестника, возвещающего о неминуемом приближении конца света.

Кривясь и морщась от боли, смертельно раненный достал из-за пазухи змеиное яйцо и протянул Джорджу.

– Будешь в Иерусалиме – отдашь… – слабо пробормотал он непослушными губами.

– Вам еще самому пригодится, – мягко отвел его руку Джордж.