Последний апокриф. Роман-стёб

Несмотря ни на что, он широко улыбался – благодаря чему выглядел не старым и не молодым.

С носа, губ, бровей и ушей у него, как сосульки, свисали железные серьги.

Проворно тасуя стодолларовые купюры, он щедро делился с зеваками добытыми истинами типа "глупый – не умный!", "богатый – не бедный!", "смелый – не трус!", "кто успел – тот и съел!"…

Время от времени находились смельчаки, что пытали удачу – и, разумеется, проигрывали.

Кто не проигрывал сразу – тот проигрывал позже, и все равно проигрывал!

Сама по себе игра мало занимала Иннокентия – он любил наблюдать людей за игрой.

"Вообще, в людях что-то есть!" – считал наш герой, инстинктивно, впрочем, не углубляясь в суть этого прелюбопытного размышления.

– А я лысый, по-твоему, Ю? – донеслось из-под тряпки.

Иннокентий поспешно стянул с клетки платок и немедленно приоткрыл плетеную дверцу – меньше всего он желал ущемить чью-либо свободу, хотя бы и птичью!

– Эх, поиграем, наконец, как люди! – воскликнул Конфуций, радостно затрепетав разноцветными крылышками.

Иннокентий невольно подумал, что и не догадывался о дремлющих в птице человечьих страстях.

– Ловите миг удачи, пусть неудачник плачет! – проникновенно процитировал оборванец первое правило любого российского кидалы.

– Эх, где наша не пропадала! – встряхнулся Конфуций, по-хозяйски располагаясь на плече своего верного спутника.

– Нам нечем играть, – тихо, дабы не быть услышанным, прошептал Иннокентий.

– Не бывает такого в природе, чтобы не было ничего! – громко и во всеуслышание возмутился попугай, провокационно постучав клювом по медальону.

Иннокентий молчал.

Он не знал, что и думать: с одной стороны, он еще никогда, никому и ни в чем не отказывал, но с другой – говорящая птица потребовала от него единственно дорогого, что у него вообще имелось!

– Я знавал эти игры, когда ты еще не родился! – бахвалилась птица прямо в ухо Иннокентию.

Он открыл медальон и с грустью поглядел на родных и любимых: малютка Софи, как всегда, ему улыбалась, жена, как обычно, глядела из-под нахмуренных бровей.

– Играй, будь что будет! – выкрикнул Конфуций, отвлекая Иннокентия от сомнений.

– Трус не играет в хоккей! – кстати подметил кидала.

Но только наш герой расстался с медальоном – как ему вдруг послышался голос дочурки:

– Папаня, не проиграй меня!

– Уже нами играешь! – цедила сквозь зубы Аленушка.