Последний апокриф. Роман-стёб

Затравленно озираясь, прихрамывая, он скоренько юркнул в маленький скверик, где и залез под ближайшую свежевыкрашенную скамейку.

Он молча себе приказал не дышать, и не дышал.

Разве что сердца предательский стук его выдавал…

И тут прибежали двое бритоголовых в черных кожанках – Пэтро и Данила.

Потоптавшись на месте, они понеслись – один направо, другой налево.

– Он там, идиоты! – завизжала бабища.

"Га-га-га!" – из кошелки сварливо прогакал гусь…

51.

…Пока Пэтро и Данила безуспешно носились по скверу в поисках Джорджа, Сучье Вымя выпустила из кошелки на землю гуся и гуськом двинулась за ним следом.

Гусь вперевалку, настороженно поковылял по аллее и вскоре уже остановился у ближайшей свежевыкрашенной скамейки и победительно загагакал.

– Мадам, я бы вас попросил… – вежливо попросил Джордж, выбираясь на свет.

– Ты еще будешь меня просить, – ласково пообещала она.

– От всего, что пахнет мужчиной, мадам, меня мутит и воротит! – признался ей Джордж.

– А – женщиной если? – с робкой надеждой поинтересовалась она.

Джордж томно закрыл глаза и воскликнул:

– О, зовущий, манящий и пьянящий дух женщины!

– И также ядрёный! – расправляя грудь, добавила тетка.

– Интересно, – опомнился Джордж, – кстати, какого рода ваш гусь?

– Хорошего! – процедила сквозь зубы бабища.

Последнее, что запомнил крупье, – ее летящий сапог и осколки на небе от новой луны…

52.

…Бездыханного Джорджа бандиты закинули в джип.

Его ноги безвольно свисали наружу.

Опричник Пэтро хотел было их обломать, но потом передумал.

Бабища лично уселась за руль.

Джип, визжа тормозами, сокрылся в ночи…

53.

…На ступенях подъезда элитного дома возникла Луиза с безвольно на ней повисшим подростком.

Она была в модном плаще, зеленой газовой косынке, голубых очках, в руке держала миниатюрный чемодан цвета бордо.

– Тебя, кажись, Костиком кличут? – оглядываясь по сторонам, рассеянно поинтересовалась она и смачно поцеловала подростка в разбитые губы.

Тот от боли – аж вскрикнул!

– Да я же любя, Константин! – засмеялась она, роняя несчастного Нарцисса на каменные ступени (впрочем, опять оглянулась!).

– В Венецию очень хочется… – вдруг признался подросток.

– Вспоминай меня иногда по утрам, вечерам и ночам! – попросила она, льня губами к его губам.

И опять он вскрикнул от боли, она же – опять рассмеялась и, подхватив чемодан, с разбегу запрыгнула в пробегающий мимо синий троллейбус…

54.