Последний апокриф. Роман-стёб

Он часто болел от простуд и нередко хандрил, особенно в зимнюю пору.

На целую тайгу была одна-единственная школа до-среднего образования, да и та находилась на значительном расстоянии – верстах в двадцати пяти–сорока.

Туда и обратно – считай, больше пятидесяти–восьмидесяти верст!

Туда и обратно, в плетеных лаптях, по метровым сугробам – простудиться, понятно, было недолго.

Достигнув семнадцати лет, с аттестатом об окончании двух классов таежной начальной школы, Иннокентий подался в Читу (почти на границе с Китаем, в холодной Сибири; Китай и Сибирь точно в Азии, а Азия – бог ее знает, где!), знаменитую своими казино, барами, пабами и роскошными женщинами.

Кто хоть раз застревал в трясине соблазнов, тот по себе знает, как трудно бывает порой из нее выбираться.

Иннокентий, по счастью, в трясину не полез – спасли природная скромность, суровое таежное воспитание и все такое.

Но зато он без лишних проблем поступил в третий класс, за год с небольшим экстерном сдал на «отлично» все экзамены и получил отличный аттестат о среднем образовании.

Еще за два года он лихо промахнул Местную Естественную Академию.

Еще через год с блеском защитил докторскую диссертацию по теме "Путаные Пустоты".

Согласно его теоретическим выкладкам, тот самый Пустой Мир, который мы все привыкли считать зеркальным отражением нашего Полного Мира, на деле является Полным, тот же наш Мир, про который мы думали, будто он Полный – именно он-то как раз оказывался зеркальным и, значит, Пустым.

Взволновался научный мир не на шутку: еще бы, такое открытие!

От него никто не скрывал, что он новый Коперник с карьерой Эйнштейна и зарплатой Билла Гейтса – по меньшей мере.

И вдруг…

Вот ирония, вот загадка, вот насмешка Судьбы и Судьба!..

49.

Про Иннокентия, собственно, и про Аленушку…

…Однажды, в студеную зимнюю пору, себе на беду Иннокентий увидел Аленушку – красивую, статную, медноволосую, зеленоглазую и пухлогубую.

На момент их знакомства Алена как раз пребывала на последнем месяце беременности.

Их никто не знакомил, случилось само: она, одна-одинешенька, стояла на обжигающем ветру, посреди заснеженной улицы, у фонарного столба, и билась головкой об столб.

Иннокентий в ту пору шел мимо.

Понятно, его (еще юного и неопытного!) до глубины души взволновало нестандартное поведение молодой женщины.