Последний апокриф. Роман-стёб

…В силу разных причин Джордж пребывал в замешательстве: Луиза ему изменила, с одной стороны, и на это ему, по логике, полагалось резко отреагировать; но, однако, с другой – она себеэто уже позволяла: не раз, не два, не три, не четыре, не пять, не шесть, не семь, и не восемь…

35.

… – Вы, собственно, кто? – вопросил с болью в голосе обманутый муж.

– Конь в пальто! – ухмыльнувшись, ответствовал юный шалун.

Убедившись, что все это миром не кончится, Джордж поймал мальчугана за орган в паху (известный источник всех бед и недоразумений на земле!) и дергал оный до тех пор, пока сам не вспотел.

На пороге возникла Луиза с хрустальным бокалом в руке.

"Юная, как заря, и прекрасная, как закат!" – невольно восхитился Джордж.

– Ай, была не была, собирай чемоданы, жена! – неожиданно выкрикнул он и медленно разжал посиневшие от напряжения пальцы.

– Какой же ты, Джордж, у меня! – кричала жена сладострастно, заваливая мужа на оскверненное ложе…

36.

…И бурным потоком реки Сладострастья Луизу и Джорджа уносило на лодке Удовольствия – все дальше наверх, к Блаженству…

37.

…В туалете Джордж осторожно выдвинул полый подоконник и аккуратно разложил по ячейкам доллары, фунты и евровалюту.

Впрочем, недолго подумав, вернул пачку евро и небрежно засунул в задний карман штанов.

– Я по тебе скучаю, любимый! – стонала Луиза за дверью.

– Не скучай, собирайся в дорогу! – рассеянно откликался Джордж, возвращая подоконник на место.

– Я страшусь разлуки с тобой! – признавалась Луиза.

– Чувства в разлуке окрепнут и станут покрепче, чем были! – успокаивал ее Джордж, сливая воду из унитаза.

Наконец, расстегнув разноцветные пуговки на сорочке с жабо, он оголил грудь и пять раз легко постучал костяшками пальцев по голове – дважды по лбу и трижды по затылку…

Вскоре же он с удовлетворением ощутил, как в нем, чуть пониже левой груди, приоткрылась укромная дверца биосейфа…

38.

Про биосейф, ноу-хау…

…Как таковой, биосейф являлся ноу-хау безрукого медвежатника Моисея по кличке Моше.

Рассказ о нем впереди, но пока же заметим, что именно он, Моше-Моисей, первым догадался для индивидуального хранения ценностей использовать биопространство – промежду двенадцатым ребром и селезенкой.

Все гениальное просто: без рук (у Моисея их не было!) он, стиснув в железных зубах самодельный нож, с согласия клиента, навсегда удалял у него тринадцатую рудиментарную пару ребер.