Арбитражный десант

Он поглядел, как стягивает Дерясин кашемировое пальто, пощупал костюм.

– Дорогое сукнецо. Вижу, забурел.

– Есть немного, – неловко подтвердил Андрей. – Ты в комнату позовешь или?…

– В общем-то можно и в прихожей. Но… Ладно, вам же хуже, – непонятно пригрозил Жукович, подошел к ближайшей двери, из-за которой доносилась музыка. – Мы тут, правда, фестивалим немножко. Так что – заходите, знакомьтесь.

И – решительным жестом толкнул дверь.

За круглым с облупленной полировкой столом, уставленном обглоданными, заветренными закусками и, само собой, водочкой, сидел, опершись на локти, заросший щетиной мужчина, на вид, лет тридцати пяти, в несвежей тельняшке, распираемой атлетическим торсом.

Глаза его с легким монгольским разрезом, мутные, будто забродивший океан, с прищуром смотрели на вошедших. Очевидно, увиденное не впечатлило его. Левая рука с якорем на запястье донесла стаканчик с водкой до рта и – опрокинула.

Не отрывая глаз от холеной гостьи, он потянул пальцами из банки шпротину.

Масло потекло по рукаву тельняшки. Брезгливая Ирина скривилась.

Заметив это, сидящий с чувством рыгнул.

– Знакомьтесь, – Жукович разудало повел рукой. – Мой лучший, можно сказать, друг. Только вернулся из плаванья. – Тогда все понятно. Матрос в смысле моряк, – съехидничала Холина.

– Именно что так, – человек в тельняшке прикрыл один глаз, и, будто снимающий мерку портной, прошелся сверху вниз вдоль длинной юбки Холиной, демонстративно задержался на двух передних разрезах, отчего бойкая женщина неожиданно заалела.

 – Что, слюна потекла? – обозлилась она.

– В общем более-менее. Правда, на мой вкус, бедро худосочно и титьки, наверное, без лифчика отвисают. А так ничего. Еще бы штукатурку с тебя содрать, чтоб поглядеть, какая ты на самом деле. – Какая бы ни была, да не про твою честь.

– Как знать, – глаза его сделались колючими. – Ну, что ты меня сверлишь, фифочка? Привыкла, поди, что мужики соплями исходят. Кисея бродячая! – Это что-то из ряда вон! – привыкшая безнаказанно насмешничать над мужчинами, Холина, столкнувшись с неприкрытым, подзаборным хамством, растерялась.

– Что, в самом деле, за бухарь? – нахмурясь, тихонько поинтересовался Дерясин у Жуковича.

– Зачем же так официально? – у моряка оказался неожиданно тонкий слух. – Зовите меня просто – господин Лобанов.

И он поглядел на Дерясина с таким откровенным вызовом и с такой отчаянной, радостной готовностью поскандалить, что Андрей смутился.