Милицейская сага

Если, конечно, за решетку не желаете, – стараясь выглядеть твердым, отчеканил Тальвинский, – В конце концов, что от вас требуется? Всего лишь сказать правду о ворах, которых сами не любите. Ну!

Мороз изо всех сил делал вид, что роется в бумагах. Было невыносимо смотреть на сгорбившуюся, потухшую женщину, совсем недавно наполненную гордым пленительным кокетством.

Плечи Садовой задрожали. Она плакала.

– У нас мало времени, – напомнил Тальвинский, отводя глаза в сторону, – взваленная неблаговидная роль шантажиста давалась ему с усилием.

– Пишите, – не поднимая головы, произнесла Садовая, и от сдавленного, задыхающегося ее голоса у Виталия самого перехватило горло.

– Да пишите же! – требовательно повторила она. Тальвинский подхватил ручку.

– Готов! – сдерживая азарт, сообщил он.

– Тогда абзац первый. Я, Садовая Марина Всеволодовна, в девичестве – Найденова, венерическая больная, сообщаю, что следователь Тальвинский, – она набрала воздуха, вскинула распухшее от слез лицо и изо всех сил закричала: – Подонок! Подонок!

Посмотрела на ошеломленных милиционеров:

– Больше по существу заданных вопросов показать ничего не могу.

– Шутки шутить, стало быть, затеяла! – Тальвинский отшвырнул ручку, грозно поднялся. – Ну, так не обессудь!

– Прекрати, – услышал он.

– Ты это мне? – не поверив, обернулся Андрей к Морозу.

– Вам, товарищ майор! Мороз упрямо поджал губы, повернулся к Садовой:

– Вы вот что, выйдите пока. Обхватив руками лицо, Садовая выбежала в коридор.

– И что сие означает?! – прогремел Тальвинский.

– Андрей Иванович!..

– Я спрашиваю, лейтенант, что это означает?

– Она – женщина.

– Как не заметить! Думаешь, не вижу, как она глазками в тебя постреливала? А ты уж и поплыл. Бабы – это нормально. Но прежде всего для нас – интересы дела. Не забывай: мы – следаки.

– Мы – офицеры! И не можем опускаться ниже городской канализации!.. Я точно не смогу, – Мороз потупился. – Андрей Иванович! Я тебя очень уважаю. И дело раскрыть хочу…Но если иначе нельзя, прошу освободить меня от работы в группе.

– Даже так? – Андрей, готовый взорваться, разглядел что-то, что удержало его. – Допустим, я тоже иногда вспоминаю, что офицер. И что отсюда вытекает? Да что ты себе в самом деле навоображал? На нее ещё пять лет назад по делу Котовцева опера установку делали! Искали источники, откуда у девки, которая за два года до того занимала на джинсы, появились вдруг дорогие побрякушки. Узнали, откуда.