Милицейская сага

Надо, знаешь, показаться… Что ты на мне все разглядываешь? Блох, что ли, ищешь?

– Перхоть, – предплечья полковника Сутырина были густо обсыпаны жирным белым конфетти.

– Нахал ты, братец, – Сутырин легонько побил себя по плечам. – И появилась-то недавно. Пробую вот себарином.

– Говорят, банфи помогает. Венгерское.

– Поищу… Стало быть, все обиду вынашиваешь? А напрасно, между прочим. По справедливости получил. Самостиец! Повторись – и еще бы добавил!

– Не сомневаюсь. Товарищ полковник, у меня там срочная работа по уголовному делу.

– Подождет твоя работа, – Сутырин жестом приказал оставаться на месте. – А ведь не любишь ты начальство, Тальвинский.

– Товарищ полковник, сроки поджимают.

– Отставить! – Сутырин с неожиданной резкостью отпихнул из-под себя кресло. – Нельзя было то дело по горпромторгу в суд посылать. Политически нельзя. Нецелесообразно.

– В уголовно-процессуальном кодексе такого термина нет.

– Там много чего нет. Да, наконец, я тебя попросил.

– Черной неблагодарностью.

– Э-э! А знаешь, кто ты есть? – Сутырин будто только что сделал важное и чрезвычайно приятное для собеседника открытие и теперь приглашал оценить его прелесть. – Ты, брат, альфонс!

– Это в порядке служебной аттестации или могу ответить?

– Ну, точно! – Сутырин даже головой покачал: и как это такая очевидная мысль раньше не приходила? – И ведь что обидно? Сам же таким и взрастил.

– Восемь.

– Во! И все подо мной. Я ж, как квочка, охранял вашу гребаную процессуальную независимость. Думаешь, на меня никогда не давили? Ого-го! – он постучал кулаками по столу. Вообще руки, да и все тело этого увесистого, с животиком человека непрерывно совершали такие быстрые финты, что только по ним и можно было угадать в нем бывшего дриблера баскетбольной сборной города. – Это для вас я фигура.

– Не было.

Все, что говорил Сутырин, было правдой. Он мог бы сказать и куда больше. Например, когда против одного из следователей прокуратура возбудила уголовное дело о взяточничестве, Сутырин, несмотря на начичие косвенных доказательств, единственный из руководства не поверил и не отступился.