Милицейская сага

Они дискредитируют инициативу партии и под прикрытием кооперации эксплуатируют наёмный труд. Наша партийная обязанность – Воронкова этого колупнуть – в назидание прочему антисоветскому элементу.

Боясь обидеть старика, Чекин сдержал улыбку.

И напрасно. Потому что на другой же день Галушкин направился к руководству с рапортом. На общую беду начальника в отделе не оказалось, а был лишь замполит Муслин, который как раз корпел над англо-русским словарем, готовясь к заграничной турпоездке.

– Как на духу! Как коммунист коммунисту! Веришь ли еще в победу марксизма-ленинизма?! Иль, может, тоже перерожденец? – с порога страстно произнес Галушкин, выкладывая приготовленные материалы.

– Ай лаф ю, – пролепетал сметенный напором Муслин и, зардевшись, подписал оба постановления: о возбуждении уголовного дела и о задержании подозреваемого на срок до трёх суток.

И вот теперь, спустя двое суток, Галушкин требовал от начальника следствия получить у прокурора санкцию на арест задержанного им Воронкова.

— Ты на чём дело в суд собираешься отправлять? – не в первый раз вопросил Чекин, скосившись на вошедшего Тальвинского. – На каких доказательствах? На показаниях трёх человек? Да они у тебя ещё на следствии вслед за остальными откажутся.

– Да! Мелки людишки! – печально согласился Галушкин. – Всё норовят собственную шкурную выгоду выше общественной справедливости установить. Тут ещё просто непаханное поле для наших идеологических органов. А кровососа этого необходимо изолировать. Дабы другим неповадно было на чужом горе деньги лепить.

– А ритуальные мастерские на чем?

– Так то государство! Чего ж равнять-то? – Галушкин с особым вниманием присмотрелся к начальнику следствия.

Чекин безнадежно вздохнул:

– Ну, допустим. Скажи, Воронков лично у кого-нибудь деньги брал? – Прям! Держи карман. Станет он мараться, мистер Твистер. Унего для этого холуи есть.

– Тебя спрашивают, – включился в беседу Тальвинский. – Кто из них показал, что передавал Воронкову «левые» деньги?

– Покажут они, как же! Одна сволочь.