Золото для вороны

– И это вы называете приятным? – фыркнула я, а олень сделал очередную затяжку и стукнул меня трубкой по лбу. – Ай!

– Вот только мне не ври, вредина, изводящая мужиков, – я хотела возмутиться, но мне не позволили и слова вставить: – Опиши его! Скажи все, что о нем думаешь! Давай-давай! Если скажешь, то, так уж и быть, помогу я вам.

Ох, если бы я знала, кто нас сейчас подслушивает…

– Вы издеваетесь? – немного нахмурилась я, смотря на духа… зависшего в воздухе в причудливой позе.

Что он делает?

– Я медитирую, – словно прочитав мои мысли, сказал он, прикрыв веки. – И если бы я начал издеваться над тобой, то ты бы уже сгорела от стыда и желания меня убить. Поэтому рассказывай про своего любимого. Вам же нужна моя помощь?

– Он не мой любимый! – возмутилась я, но хранитель лишь насмешливо открыл один глаз.

– Коне-е-ечно, – сарказм в его голосе не услышал бы только глухой. И тот бы все понял по лицу! – Ни разу не любимый! Тебя привлекают только его золотые волосы и чешуйки! Но ведь в этом виновата болезнь, верно? – и взгляд такой… С долей насмешливой издевки! – И глаза его тоже колдовские! Жаль, это на болезнь не скинешь! А еще его неповторимая внешность, харизма, ум, галантность…

– Неправда! – вспыхнула я, сжимая руки в кулаки (что-то я контроль над эмоциями теряю).

Он описывает его так, словно я по уши влюблена! Какого черта?! – Он напыщенный кретин! Я бы сама его прибила, если бы его помощник не успокаивал меня! Он женоненавистник, алкоголик, выродок высшего общества, грубиян и…

– И у него теплые руки, – закончил за меня Архелаф, выдыхая изо рта новую порцию дыма.

 – И пахнет он женным цитрусом, как тот пирог из детства. Хоть и горчит на языке, но оторваться невозможно. Особенно если сидишь около камина, запивая все ароматным каркаде…

Я впала в ступор.

Он был прав. Действительно, дракон пах запеченным лимоном и костром, которые так напоминали мне о детстве… О тех сладких, хоть и редких минутах, когда мне позволяли съесть что-нибудь вкусное, а не ту отвратную кашу, сваренную на воде.

Мне всегда доставался лишь маленький кусочек лимонного пирога, который я с блаженством вкушала в одиночестве, сидя около камина. А все потому, что мама считала, что я терпеть не могу этот десерт. Так и было, но румяный пирог намного лучше и вкуснее серой жижи.

Но никто.