Золото для вороны

– А должны! Это ведь твоя личная жизнь! – продолжал он издеваться, до сих пор удерживая меня за подбородок (как он это делает? Он же дух! Нематериальный!).

– Хватит! У меня важное дело по поводу артефакта "Темной искры" и… – я показала ему кольцо, но он в ответ:

– Твой отец скучает по тебе, – сердце замерло на миг.

Пропустило удар.

Как гром среди ясного неба.

– Ч-что? – просипела я, не в силах выдавить из себя ни звука.

Мне стало плохо.

Архелаф выдал шокирующую информацию, от которой я побледнела, а конечности замерзли, словно я долго стояла на морозе.

На лбу выступил холодный пот.

Его слова выбили воздух из легких, а земля, казалось, пошатнулась. Я смотрела на него удивленными глазами, внутри которых пряталась боль.

Этого не может быть…

– Он… не любил меня, – проглотив ком в горле, с трудом прошептала я. Кулаки с силой сжали траву под ними, из-за чего по пальцам потек липкий сок. Нет… Он врет! Он точно врет!

– Ты была единственной, кого он смог полюбить после того, что с ним стало, – сердце пропустило удар, а в глазах все помутнело от слез.

Папа…

– Если бы он меня любил, стал бы он наблюдать за моими побоями? – голос предал меня, дрогнув, когда я задала этот вопрос.

Время не лечит… Я не забыла. Не могу забыть… И из-за этого тяжкий груз в груди снова дал о себе знать, как маятник, раскачиваясь из стороны в сторону и нанося мне тяжелые удары.

– Он хотел, чтобы ты стала сильнее и сама покинула дом. Он до сих пор жалеет, что ты не убежала достаточно далеко.

Он всегда наблюдает за тобой. Знает, что с тобой происходит. Или ты думаешь, что, если бы он этого не хотел, тебе бы удалось спокойно жить? Ты и сама знаешь ответ на этот вопрос, – Архелаф поднялся, а в его руке возникла длинная дымящаяся трубка, к которой он тут же прикоснулся губами, втягивая сладкий дым.

– Отец не прощает должников, – сердце тут же сжалось от осознания, а слезы не выдержали и скатились по моим щекам.

Любил? Он правда любил меня?…

Сразу же вспомнился его холодный взгляд… И ведь действительно, порой я замечала, что он смягчается, когда я отворачиваюсь. Но зачем? Зачем ему все это?

– Ну-ну, – тугая коса лишилась резинки и распустилась, укрывая мои плечи алым водопадом, лишь по щелчку хранителя. – Не стоит печалиться, дитя. Лучше поговорим о приятном. О золотом принце, например, – мужчина снова улыбнулся, а я одарила его скептическим взглядом.