Власть войны. Книга первая

Кадиуд, старясь скрыть свои чувства, продолжил: – В нем сказано, что после того как ты убьешь Анкара и подорвешь дела культа ассасинов, тебя амнистируют и предоставят убежище в столице. На что ты рассчитывал, Сэктус? Ты думал, мы тебя не достанем? В столице нет такого убежища, где можно скрыться от культа!

– Письмо – подделка!

Сэктус впал в глубокое отчаяние, он понимал, что шансов почти не осталось. Фазир все просчитал и обыграл против него.

– Хватит препираться! – Кадиуд сжал письмо в руке и бросил его в Сэктуса.

Приближаясь к нему, он сказал, сверля его взглядом: – Повтори это еще раз.

– Письмо – подделка, – уже не крича, но сквозь зубы, злясь как никогда, повторил Сэктус.

– Не убедил, – Кадиуд вернулся на подиум. – Когда-то мы приняли его в свои ряды, растили и обучали его всему, что знаем сами. Я доверил ему жизнь сына! – уже громче произнес Кадиуд. – Он нанес удар в самое сердце культа. Нет сомнений… приговор – смерть!

Сэктус попытался встать с колен, и снова конвоиры пресекли его сопротивление.

– Прекратите этот фарс, я не виновен! Я вас не предавал, меня подставили!

Кадиуд даже не обратил на него внимания.

– Мы приговорили убийцу его родителей к смерти через сдирание кожи, думаю, что вполне справедливо казнить его подобным способом. Я лично спущу с него кожу, лоскут за лоскутом, – старейшины поддержали это решение. – Что ж, решено, завтра на рассвете мы приведем приговор в исполнение, а теперь заприте его в темнице.

Сэктуса подняли с колен и унесли в сторону еще одного тоннеля, справа от подиума.

Именно там держали заключенных, чьим судьбам не позавидуешь. Сэктус сопротивлялся из последних сил, но один из конвоиров вырубил его ударом рукояти меча по затылку. Обмякшее тело уволокли в темницу, и с этого момента его судьба была предрешена.

* * *

Кастора окружала сплошная тьма. Он чувствовал, что лежит, но не может пошевелиться. От абсолютной тишины, что давила на него, он слышал, как пульсирует в висках. Он не мог даже закричать, чтобы нарушить тишину.

Юноша не понимал, сколько прошло времени, день или два, но безумие перестало его пугать, и он просто ждал своей участи.

Стало немного холодать, и вдруг, словно вспышка перед глазами, начали проноситься события его жизни. Самые значимые моменты вмиг предстали его взору. Все началось с его детства. Картинки сменялись так стремительно, но каждая из них отпечатывалась в сознании вплоть до мелочей, причиняя жуткую боль.