Римский орел. Орел-завоеватель

И хочу, чтобы ты дал мне в том слово. Прямо сейчас.

– Обещаю.

– Тогда договорились. – Она удовлетворенно кивнула. – А теперь обними сына и отнеси в постель. Ему пора спать.

Веспасиан молча повиновался. Флавия, так же молча, откинула мягкие одеяла и сдвинула в сторону теплый, лежащий под ними кирпич, но Тит, когда отец наклонился, заныл и вцепился ручонками в складки его туники.

– Я не устал! Не устал!

– Тебе надо поспать, – мягко ответил Веспасиан, пытаясь высвободиться, однако крохотные детские пальчики оказались на удивление цепкими, и, когда их все же разжали, в глазах малыша блеснули гневные слезы, а острые зубки его вонзились в руку отца.

– Следи за собой! – одернула его шепотом Флавия. – Или ты хочешь, чтобы ребенок с малого возраста нахватался подобных словечек?

«Как же, – подумал, морщась, Веспасиан. – Попробуй убереги его». Любой мальчишка, растущий в воинском поселении, волей-неволей набирается выражений более крепких, чем те, что приняты в так называемом приличном кругу.

– У этого мальца, – сердито заметил он, дуя на руку, – волчьи ухватки.

– Вот и прекрасно.

– Так ли? – Веспасиан, подняв брови, осмотрел след отпечатавшихся на коже зубов.

– Это показывает, что у него есть характер. – Флавия вжала продолжавшего дергаться бутуза в кроватку и накрыла его одеялом.

– Это показывает, что у него острые зубы, – пробормотал ее муж.

Оказавшись в привычном тепле, Тит еще пару раз для порядка хныкнул, потом перевернулся на животик, пролепетал что-то невнятное и заснул.

Кто-то постучал в дверь. Тит шевельнулся.

– Кто это, чтоб ему провалиться!

– Тсс! – шикнула Флавия. – Ступай за дверь и разговаривай со своими солдафонами там.

Веспасиан вышагнул на галерею и едва не столкнулся с дежурным центурионом.

– Командир! – рявкнул тот. – Прошу позволения доложить…

– Тсс! Говори потише. Мой сын спит.

Секунду-другую центурион стоял с разинутым ртом, потом кашлянул и перешел на хриплый шепот.

– Командир, я с донесением. Замечен пожар.

– Большой? Что горит? Где?

– Что горит, не могу знать, командир. Очаг возле Рейна, за лесом.

Веспасиан воззрился на центуриона:

– За лесом? И ты ради этого беспокоишь меня?

– Часовой говорит, что огонь вроде бы очень сильный.

– Насколько сильный? Что там вообще может гореть?

– Трудно сказать, командир.