Римский орел. Орел-завоеватель

Запертая в замкнутом лагерном мирке, вырванная из светского круга, лишенная каких-либо развлечений и презиравшая скучное общество офицерских жен, она всецело сосредоточилась на своем обожаемом сыне.

Тот же, по обыкновению всех заласканных и не в меру шустрых младенцев, буквально изводил и ее, и прислугу. В покоях легата не было ни одного выступа, о который он не ухитрился бы стукнуться, ни одного стула или сундука, с которого бы он не упал, ни одного ковра, о который бы он не споткнулся. Естественная детская любознательность приводила к тому, что, как ни старались взрослые убрать от него все мелкие и острые вещи, Тит все равно ухитрялся найти какую-нибудь штуковину, чтобы сунуть ее себе в рот или, упаси Юпитер, ткнуть ею в глаз.

Чаще – в свой, а порой и в глаз какой-нибудь незадачливой няньки. Ну а когда у него прорезались острые зубки, он тут же не преминул пустить их в ход.

Веспасиан улыбнулся, подумав, что его сын, по крайней мере, явно не лишен боевого духа.

– Что? – спросила Флавия.

– Э… ты о чем?

– Ты улыбаешься. Что тебя так веселит?

– Я вдруг подумал, что мне и впрямь хорошо бы увидеться с сыном. – Веспасиан, оттолкнувшись от стола, решительно встал. – Идем.

Шагая по галерее, обегавшей его резиденцию с внутренней стороны, легат непроизвольно покосился на небо. Зажженные по всему периметру двора факелы наполняли пространство тусклым мерцающим светом – чуть дрожащим и непривычно таинственным от косых промельков обильного снегопада. Ему вдруг подумалось, что Вителлий, наверное, сейчас клянет этот снег.

Мысль, что самоуверенный трибун тащится из деревни по стуже, порадовала легата. Плохо лишь то, что вместе с ним вынуждены страдать и солдаты. Уж они-то, во всяком случае, не виноваты ни в чем.

Как только дверь в детскую отворилась, Тит издал восторженный вопль и, оттолкнув няньку, затопотал навстречу отцу.

– Папа! – запищал он, обхватив ручонками колени отца и задрав кверху мордашку. – Брось меня! Брось!

Веспасиан нагнулся, крепко ухватил сына под мышки и высоко подбросил, что породило радостный оглушительный визг.

– Как поживает мой солдат? А? Как дела у моего маленького легионера? – Легат повернулся к жене. – Я смотрю, он растет не по дням, а по часам. И не заметим, как придет время шить ему первую тогу.

– Он еще совсем маленький, мой малыш, – возразила Флавия, обнимая любимца за плечи. – Правда ведь, ты ведь мой?

Тит недовольно пискнул и вырвался из материнских объятий.