Город

Но все же я отчетливо помню, что видел, как свет отблескивает на их тусклых, ровных, серых зубах, когда они улыбались и ели.

Я сбежал из кают-компании как смог, только для вида расковырял ложкой рагу и сунул в карман пару ломтей хлеба с ломтем шпика между ними. Пока родители обедали, по метавшемуся под ногами коридору добежал до нашей каюты. Здесь я забрал пальто, припрятанные свечи, фонарик, нож, мелки, компас и «Калле Блюмквиста, сыщика». Все необходимое, чтобы скрыться и исчезнуть с пассажирской палубы до ужина.

Когда я уже уходил, меня поразило вдруг проявившееся сходство иллюминатора с огромным черным глазом, смотрящим мне в спину. За стеклом не было ничего, кроме бурлящей воды. Ни проблеска света.

Я хотел спуститься недалеко – на укромный мостик перед лесенкой, соединяющей кладовые камбуза с нижним коридором. Там, за пыльными ящиками, я часто пережидал волнения на море, вслушиваясь в грозные удары волн и листая любимые книги. Я же говорю, «Вагриус» казался и впрямь неплохим местом.

Но теперь все было иначе. Корабль ходил ходуном, меня бросало от стены к стене и, продолжая осторожно спускаться, я все чаще думал, не лучше ли было в этот раз остаться в каюте. Но вспоминал наш мертвенный обед и двигался дальше.

Чем ближе я был к мощному железному нутру «Вагриуса», к огромным механизмам, бросавшим его тело вперед, тем мне было спокойнее. И качка внизу всегда чувствовалась слабее, а буря и море казались дальше.

Мне даже удалось, спрятавшись на мостике, зачитаться. Я не замечал ни темноты, ни гремящих моторов, ни гула дрожащей от напряжения обшивки, за которой неслись бесконечные тонны воды. Солнечным беспечным летом я расследовал преступления в маленьком шведском городке. И только иногда, отведя уставшие глаза от строчек, оказывался внутри ржавого нутра огромного корабля, несущегося сквозь бурю. О чем, наверное, мог бы с упоением читать Калле Блюмквист.

Время подходило к ужину, когда я заметил где-то далеко подо мной, на лестнице, свет.

Видеть меня человек с лампой не мог, но я все же затушил свечу и бесшумно рассовал по карманам все вещи, которые успел разложить вокруг.

Человеком с лампой оказался Отто. Он, верно, возвращался наверх к ужину. Я решил следовать за ним.

Мы вышли в коридор за камбузом, и только тут я заметил, что корабль погружен во тьму. Совсем.