Убей или умри. Том 1

Все дни он вместе с другими алкашами крутился по дворам, ища денег на бухло. Домой приходил в грязи и струпьях. Мать и кричала, и плакала, и грозилась разводом. Жила она с ним только из жалости. Кажется, мы оба видели за плечами этого сгорбленного больного человека тень прежнего папы, сильного и доброго.

– На, держи, – я протянул мятые бумажки.

– От души, душевно, в душу! – загоготал Кислый.

Он попытался огреть меня по спине пятернёй, имитируя дружеское расположение, но я уже проскользнул мимо и быстрым шагом пошёл к дому.

У подъезда стоял джип – «Крузак», большая чёрная туша с тонированными стёклами. Интересно, к кому это приехали? У наших такого не водилось. Поднимаясь по лестнице, понял к кому. Олька, соседка из квартиры напротив спускалась навстречу. В старших классах она бегала за мной, как собачка. Тогда я для неё казался взрослым и крутым. Но я воротил нос – как же, ведь она на год младше. Сейчас даже не поздоровалась. Сделала вид, что не узнает.

Выглядела она вызывающе. «Пэ-рэ» через тире, сказал бы Симба.

Короткая курточка, такая, что даже не прикрывает полностью живот. В пупке пирсинг. Ей на улице не мёрзнуть, сразу в тачку прыгнет. Юбка больше похожа на широкий пояс. Стоя ниже на пролёт, я заметил, что на ней вместо колготок – чулки. «В них трахаться удобнее», – заботливо подсказал внутренний голос. – «Даже трусы снимать не надо, сдвинул в сторону, и готово. Да и какие там трусы, небось – три ниточки и всё. Или кружева сплошные прозрачные», – продолжал нашёптывать он мне, – «В машине не развернуться, так чтоб сразу готовая была».

Похабные картинки сами лезли в голову, и я даже скрипнул зубами. Хотя с Олькой мы и целовались всего один раз, в десятом классе после дискача, но сейчас мне было стыдно и противно за негнущуюся в рукавах куртку и старые, разбитые кроссовки. Она прошла мимо, копаясь в мобильнике и обдав меня едким ароматом приторно-сладких духов. Мой день решительно не задался.

* * *

– Обедать будешь? – спросила мать.

– Угу, – бросив рюкзак в прихожей, я вымыл руки и сел на кухне.

Макароны, две сосиски, упругие и крошащиеся во рту, как мясное желе, и квашеная капуста – вот и весь обед. Мать села напротив. На лице тревога. Видно, что сдерживается – спрашивать или нет. Не сдержалась.

– Ты отца не видел?

– Неа, – мотаю головой, – а что такое?

– Карточку свою не могу найти, – говорит мать, – зарплатную. Может, на работе забыла, – с надеждой добавляет она.

– Заблокируй, – предлагаю я.