Убей или умри. Том 1

Их побаивались даже взрослые дяди, а местные алкаши именовали Кислого уважительно Виктором Сергеичем, и разве что не кланялись при встрече.

– Здорова, Вить, – игнорирую прозвище, и это вызывает у шпаны бурный восторг.

– Деньги есть?

– А ты ничего не перепутал? – охреневаю я. Знал, что разговор сводится к деньгам, но Кислый повёл себя чересчур прямолинейно, даже для себя.

Кулак сжимается сам собой. Двинуть сейчас по борзой роже пару раз, рассадить её в кровавые брызги. И насрать потом на отбитые рёбра. Белый день кругом, авось не запинают.

– Не кипишуй, мне твой батя должен! – торжествующе заявляет Кислый. – Неделю назад «до завтра» занимал. Скажи, братва!

Братва одобрительно гудит и кивает головами.

Самое херовое, что это вполне может быть правдой. Отец по пьяному делу у кого только не занимает. Мать уже замучили соседи, приходить за отцовскими долгами. Так что Кислый тут – в своём праве.

Как же хочется стереть с его лица эту мерзкую ухмылку. Сейчас надо только качнуться вперёд, доворачивая кулак, так чтобы срубить этого урода с одного удара.

Я умею бить людей так, чтобы они потом не вставали – отец научил.

Я бил Кислого с младшей школы, он и тогда уже был мудаком, домахивался до всех, выискивая слабину. Какого же хрена я медлю сейчас?

Перед глазами встаёт лицо отца, сильного, непобедимого, катавшего меня в детстве на плечах, разбивавшего кирпичи ударом кулака. Отца за тюремной решёткой в зале суда. Вот так же, одним ударом сломавшего жизнь себе и нам, его семье.

Мои пальцы разжимаются.

– Сколько он должен? – выдавливаю из себя.

– Пятихатку, – лыбится Кислый. – Давай, гони деньги!

В кармане пальцами отсчитываю пять сотенных бумажек. Незачем светить остальное, а то и проценты появятся, и пеня, и счётчик. На Витькино «западло» мне наплевать. Мне не хочется, чтобы это быдло глумилось над отцом. Противно представлять, как тот будет стоять и терпеть оскорбления, а то и пинки и оплеухи. Ещё страшнее думать, что он может ответить.

Четыре года назад отец, инженер, передовик, бывший десантник, в ресторане на банкете по случаю годовой премии вступился за девушку.

Вломил трём уродам, которые тащили её прямо из-за столика к себе в машину. Один из пострадавших оказался сыном областного министра. Девчонка забрала заявление и скоро купила новый опель. Отцу впаяли пять лет. На суде он оказался единственным виновным – пьяницей и дебоширом.

Вернулся он через два года, но другим человеком. Сломленным. С завода его попёрли.