Руины церкви, расчлененный труп и я

Хозяин покачал головой, и после паузы, словно спохватившись, в друг начал быстро говорить:

– Мне рассказывали, вы как-то по-новому все решаете, без заносов. Мне рассказывали, нормально решаете, хорошо. Но, может быть, вы и по-своему, по-новому будете решать, и занесете, а?

– Я посредничеством не занимаюсь, – усталым голосом ответил Ахин.

– Я все понимаю, но я объясню: мне к Новому году разобраться надо, я баллотируюсь.

– Еще и баллотируетесь, – бесцветно повторил за ним Саша и наклонил голову, массируя виски.

Старый Бай нежно наклонился к нему.

– У меня «Алкозельцер» есть!

Пустырь вокруг развалин был весь засыпан битым кирпичом. Саша балансировал по нему в своих высоких армейских ботинках, не вынимая рук из карманов пальто, и его розовый шарф был единственным цветным пятном в черно-белом пейзаже вокруг. Казавшийся издалека сравнимым с сараем или коровником, вблизи храм легко закрыл полнеба. Ахин открывши рот смотрел вверх, а сверху вниз из-под полукупола абсиды выглядывали воронята с такими же носами, как у него, и тоже разевали рты.

Окна церкви стали дверями. Ахин влез в одно из них и запутался в кусте бузины, который взломал доски пола. Западный вход преградил боярышник с трехсантиметровыми шипами, рядом на битву деревьев собирался рахитичный клен и его оруженосец – двухметровая расторопша. Пол был усыпан свежим кирпичом, снегом и птичьим пометом. В алтаре зияла дыра в полу. Следователи, кем бы они ни были, оказались слишком ленивы, чтобы обнести ее сигнальной лентой.

Из окон противоположной стены нефа открывался бьющий в глаза ветром с ледяной крошкой вид на открытую степь, разрезанную оврагом, на краю которого стоял аккуратный туалет без двери и с окошком в своей задней стенке. Ахин снова перебрался через бузину, постаравшись не отдать ей никакой части своего пальто, и пошел обратно. Хозяин КФХ смирно ждал возле машины.

– Это сделал один из ваших сотрудников, – еще издалека крикнул Саша. – В церковь невозможно попасть иначе, кроме как с территории фермы. На ночь ворота закрываются, а днем люди обычно стесняются таскать расчлененные трупы по чужому предприятию.

Он подошел, достал бумажный платочек – на ветру потекло из носа – и продолжил.

– Если убийца работал или работает на ферме до сих пор, его будет не так трудно найти.