Черная точка надежды

Вроде бы даже удалось истребить в корне, хотя отец об этом распространялся мало, но… мать Рафаэлю месть не вернула.

– Дай соль, – вяло поедая овсянку, попросил он отца. Его голова еще не окончательно отпустила столь ярко приснившийся кошмар. И в таких подробностях.

Трапезная в фамильном особняке Саутов достаточно скромная по меркам магов. Широкий круглый стол, уставленный тарелками с яичницей, хлебами с жареным беконом и маслом, а также кастрюлей с дышащей паром кашей занимал дай бог ее третью часть. Люстра же так вообще светит дешевым магическим огнем.

Зато грязи нет. И звуков.

Тот день навсегда сорвал с лица Кристофера улыбку. Из дома пропал смех. Из дома ушла радость. Два затворника, ранее связанные любимой женщиной, встречались теперь только за едой, перемалывая собственные мысли, забыв про чужие. Сначала начали экономить свечи, затем – воду. На полгода должно хватить, а дальше… а что дальше? Надо будет выходить в свет. Иначе будущее Рафаэль не мыслил. А что думает отец – загадка.

Двери в комнаты открывались все реже, но еще реже двигались их губы. Рафаэль увлекся книгами, в изобилие водящиеся в каждом доме волшебников, Кристофер же начал уходить в ночные патрули. Пока неделю назад он не обмолвился, что снова возьмет его с собой.

Два года назад радости ребенка не было бы предела. Год назад парень бы в восторге расспрашивал отца о подробностях. Но сейчас молодой человек лишь кивнул, ожидая уточнений, а не услышав, возвратился к учебнику. И вот, сегодня утром настал этот день – нужно выдвигаться ночью.

Или рано утром. Время и погода в Городе меняются последнее время слишком часто, сильно затрудняя попытки спланировать начало рассвета.

Мертвый сад – гнетущая могила матери. Кристофер никогда не любил цветы, предпочитая природе библиотеки. И сын пошел по его стопам. За два года в Городе поменялось очень многое, но сад – сильнее всего. Уже следующим летом он порос травой, кустарниками и колючкой, а сейчас мрачный особняк семьи Саутов являет собой островок порядка вокруг утопающих в грязи зарослей.

И лишь дорожка от парадных дверей к воротам металлической ограды всегда ухоженна.

Морось и холод заставляют ежиться. Но сделать ничего нельзя, мундир мага – его лицо. Без пышных парадных эполет, с минимум украшений и без ярких позолоченных пуговиц, но мундир всегда – образец порядка, строгости духа и тела, цивилизации. То есть – всего того, что отличает частичку Гильдии Магов от отребья, коими кишат улицы.