Федя и божественный косарь

Федя распластался на диване и решил уж было сдаться, но вспомнил о бутылке пива в холодильнике.

Ведомый жаждой опохмела Федя сел. Комната кружилась и менялась как в детском калейдоскопе. Федя проморгался, комната тоже. Федя закрыл глаза, но понял, что так даже хуже – создаётся ощущение, что голова вращается отдельно от тела и начинает неприятно болеть в затылке.

А ещё просто адски хочется пить. ПИТЬ! Это же не просто жажда воды, это жажда выпить целое озеро.

Федя побежал. Ну, так ему казалось. На самом деле он еле встал и, опираясь на сервант и оставляя следы на пыльных дверцах, поплёлся в сторону кухни.

Мда…

Там со вчерашнего дня ничего не изменилось. Стол, покрытый газетой и разводами от пива, грязная посуда с остатками то ли селёдки под шубой из деревенского магазина, то ли чего-то плесневелого. Под столом – горы бутылок.

– Так-то я не пью, – довольно часто говорил Федя.

Ну-ну, говорила вся окружающая его реальность.

Дадададада – вторила гора бутылок.

Федька прильнул к крану и стал жадно пить, периодически кашляя.

Вода из-под крана на утро после пьянки всегда казалось сладкой. Даже жаль, что так было только на контрасте с горькой водкой.

– Не понимаю, зачем ты пьёшь, – однажды спросила молодая жена.

– Не могу иначе, – философски ответил Федя. На самом деле ему просто нравилось, да и все друзья ещё со школы пили. Перестань он пить – и всего большого окружения у него бы уже не было.

Федя бросил взгляд на сервант, где среди сервизов, пузатых хрустальных бокалов и тарелок с вензелями, стояли три фотографии.

Первая – его отец и мать, с ним на руках и его старшим братом. Молодые, счастливые, работающие в колхозе, вся жизнь впереди. Вторая – он и брат, когда вернулся из армии, три года в морфлоте, как никак. Третья – он и жена, фото со свадьбы. Это фото единственное непыльное.

В окно постучали, Федя запоздало вздрогнул и уронил кружку, в которую собирался налить ещё воды. Кружка разбилась, осколки разлетелись по всей небольшой кухоньке – забрались под стол, шкаф и печку, вылетели в узкий коридор.

Хлопнула дверь, как будто Феде по голове. Он скривился и обернулся, точно зная, кого увидит.

Вошёл довольный Андрей, друг-собутыльник. Его по обыкновению щетинистое лицо светилось радостью. Возможно, именно она не дала ему застегнуть куртку на все пуговицы и в правильном порядке, поправить одну штанину старых адидасов и нормально завязать шнурки на кроссовках.