Пряничный домик детства

Она обернулась: к ней приближался парень. Настоящий парень. Высокий, черноволосый и совершенно взрослый.

«Наверное, лет восемнадцать», – подумала Надя и улыбнулась ему.

– Девушка, подождите! Я за вами уже полчаса иду.

– Я тороплюсь, – кокетливо сказала Надя, уверенная, что именно так и нужно отвечать на приглашение к знакомству, но стала ждать.

– Девушка, а вы же на остановку идете, да? Я ведь сюда с вами на одном автобусе ехал. – Парень уже подошел к ней и загородил собой солнце – таким высоким и классным он ей показался.

– Откуда мне знать, что ты не маньяк? – все так же приветливо спросила Надя, ощущая в себе настоящую женщину, способную заинтересовать такого красивого и взрослого парня. – Я не знакомлюсь на улицах.

– Меня зовут Вася, да, правда, Вася, – ответил он на ее недоверчивую улыбку. Достал пачку (о, надо же!) “Davidoff”, протянул ей, она отказалась, прикурил сигарету.

– Надя.

– Надя не курила, но твердо знала, что никогда не будет курить и делать минет. Курить – потому что это вульгарно и «целоваться с курящей девушкой, все равно что целоваться с пепельницей», а делать минет – потому что уважающая себя девушка никогда этого не сделает, а уважающий ее мужчина никогда не попросит об этом. Надя знала, что “Davidoff” – это высший класс сигарет, так же как и «Мадам Клико» – самое лучшее и дорогое шампанское.

Она медленно пошла в сторону остановки, а Вася – рядом, Надя делала вид, что ей все равно, но ее переполняло чувство гордости за то, что рядом с ней идет такой мужчина, в таких остроносых и начищенных черных ботинках, в таких модных черных брюках в тоненькую полоску и совершенно шикарной шелковой переливающейся рубашке с длинным рукавом. Она незаметно вдыхала дым его сигарет и чувствовала запах какой-то обалденной туалетной воды.

– А ты хорошо город знаешь? Я просто здесь в первый раз, только из армии вернулся.

– Где служил? – безразлично-насмешливым тоном спросила Надя, потому что именно таким тоном надо разговаривать с мужчинами. Ей было на самом деле все равно, где он служил, но ему уже двадцать! Он такой взрослый и настоящий, что захватывало дух от страха, что его не интересуют такие малолетки, как она.

– На Кубе.

– На Кубе?! – он так вырос в ее глазах, что насмешливый тон сохранять уже было невозможно.