Мечтатели не предают

 – Он прижимал указательный к большому, образуя кольцо, а потом просовывал в него пальцы. – Просто статистика – выиграл или проиграл. Ничего личного. И сколько настрелял за карьеру, говоришь?

Мэтти свалил, когда над ухом громыхнули первые самолеты. Я закрыл глаза, замечтался и сбежал в дом Ба на другом берегу реки, чтобы забыться от душных слов Мэтти и предвкушения, что вскоре одиночество улиц Лондона воротится вновь. В мечтах всегда спокойно, бездельник. Почти как тогда.

Льет дождь. Мы пережидаем на веранде. Задница горит от жесткого ворса, которым обшито кресло.

Щетинки залезают под шорты и дерут кожу.

Ба храпит так, что трещит древняя тахта. Вот-вот развалится. Я перебираю на янтарном столе выписки из журналов. Ба их делала из каждой прочитанной статьи.

Я проглядывал выписки по диагонали и выбирал те, что стоит изучить внимательнее.

ПЕРЕСТРОЙКА: ПОЛНОЙ СОЦИАЛЬНОГО ОПТИМИЗМА СТРАНА ВСТУПИЛА В НОВЫЙ ГОД КАРТА ИЗОБИЛОВАЛА ЦВЕТАМИ КОЛОНИАЛЬНЫХ ДЕРЖАВ С ПОМОЩЬЮ УЗЕЛКОВОГО ПИСЬМА ОНА РАССКАЗЫВАЕТ МИФЫ ОСТРОВА ПАСХИ НА ТИХОЙ МОСКОВСКОЙ УЛИЦЕ ДРОБНО СТУЧИТ ЭВМ УЖЕ ДРЕВНИЕ ГОВОРИЛИ: МИР НЕ ТОТ ЧТО РАНЬШЕ ОН БЫЛ ЛУЧШЕ БЕСЕДА С ПРОФЕССОРОМ КЕМБРИДЖСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ШУТКА: Я – ПАТРИОТ, ТЫ – НАЦИОНАЛИСТ, ОН – ШОВИНИСТ ПРЕДПОЛАГАЮТ, ЧТО В XXI ВЕКЕ НАЦИОНАЛИЗМА НЕ БУДЕТ КУЛЬТУРА РАСТЕТ САМА КАК ВЫ СКАЗАЛИ ДА-ДА КАК ТРАВА

Так я наткнулся на заметку о брахманах в штате Андхра-Прадеш, которые совершают священный обряд на языке первых людей.

Это даже не язык, а набор звуков. Вроде пения птиц. Тысячи лет звуки передаются от отца к сыну, записываются в память, как на кассетную пленку, чтобы перейти следующему поколению. Никто не знает, как их расшифровать. Ни брахманы, ни ученые.

Ба просыпается. Я возвращаюсь в каждодневную тренировку языку – второму и в то же время обязательному для успеха в будущем, в которое – запомни, Сашаа! – берут не всех. Твоя задача – зубрить. Вот и зубри, а не как твоя сестрица.

Я и зубрил:

– Forget, forgot, forgotten.

Вдруг ее рыжая грива мелькнет под креслом.

Ее-то урок впереди. Она мается. Скука такая – слушать муки братца на ломаном английском.

Подмигнет: не двигайся, дурень. Заползет под кресло. Клац-клац. Ба вопит от боли, хоть выплевывай зубной мост.

Ураган вскинет подол халата. Босые пятки умчат в коридор. Маятник медно-рыжей косы обстучит стены.

В прыжке за ахиллом Ба сестра перевернет плетеную корзину. По полу покатятся завернутые в газеты яблоки и разнесут легкий запах лимона.