Женщина-Кошка. Похитительница душ

Люк выдохнул, его широкая грудь опала, лунный свет, сочившийся в окна, осветил зубчатую линию у него на ребрах, – на смуглой коже выпирал шрам. Он внимательно осмотрел небо – из окон его пентхауса открывался широкий вид на южную часть Готэма.

Ни намека на силуэт летучей мыши, который осветил бы ночь.

Люк не знал, разочарован он или нет.

Он посмотрел на часы рядом с кроватью. Два часа назад он добрался до апараментов после спокойной ночной смены в патруле. Видимо, августовская жара заставила даже самых лютых отбросов Готэма остаться дома.

Люк хрюкнул, представив, как его подозреваемые выбирают кинотеатр с кондиционером, вместо того чтобы терроризировать улицы.

Он хотя бы не растерял чувство юмора. В какой-то мере.

Вот у Брюса Уэйна его вообще не было. Или он его не показал за те месяцы, что Люк с ним тренировался.

Это его отец придумал. Тогда, прошлым летом, сразу после ежегодных фейерверков, которые его семья всегда запускала у пляжного домика в День независимости. Тогда, когда с ним это произошло.

Люк стоял в толпе на заднем дворе с пивом в руках, а фейерверки рвались над личным пляжем его семьи – так было каждое лето, сколько он себя помнил. Но, в отличие от прошлых лет, как только в темном небе расцвели и загремели первые фейерверки, его тело сошло с ума, словно его запрограммировали, как какой-то гаджет. Он не мог сделать вдох, не мог совладать со смертельным ужасом, который его сковал. Его стреножило от ощущения, будто земля его вот-вот поглотит, будто он снова оказался в залитой кровью пустыне и его кошмар стал явью.

Его первая масштабная паническая атака. Прямо в разгар ежегодной семейной вечеринки.

Когда все это случилось, Брюс стоял рядом с ним. Он тут же заметил симптомы и позвал его отца, чтобы незаметно отвести Люка назад в дом.

Когда он наконец смог дышать, когда прежний мир вернулся, а образ пустыни испарился, накопленное вылилось наружу: он не сумел их спасти. Свою команду. Он им тогда сказал, что не понимает, сумел ли на что-то повлиять в тот день, да и вообще в жизни.

Последующий диагноз – посттравматическое стрессовое расстройство: триггером в ту ночь стали гром и стрекот фейерверков, вспышки света.

И наконец лечение: групповые встречи раз в неделю и личные сеансы каждые три дня. Это нормально – хорошо. Необходимо. Жизненно важно.

Но его отец предложил способ лечения, который касался только его самого, Брюса и Люка.