Королевство пепла. Союзники и противники. Боги и Врата

– А если я и сейчас считаю неприемлемым то, каким образом он меня уберегал?

– Но твою целительницу убивал не человек. Демон.

– Это ничего не меняет, – стиснул зубы Дорин.

– Так ли уж не меняет? – нахмурилась Манона. – Сколько живут одержимые валгскими демонами? Считаные месяцы. Ты сам едва выдержал подселение.

Дорину стоило волевых усилий, чтобы не содрогнуться от ее безжалостно правдивых слов.

– Твой отец продержался несколько десятков лет.

Ведьма смотрела ему в глаза. Дорину было не привыкать выдерживать ее взгляд.

– Если ты пытаешься сделать из моего отца подобие благородного героя, не трать время понапрасну. – Дорин хотел на этом прекратить разговор, но не удержался от вопроса: – А если бы тебе сказали, что твоя бабушка в глубине души – добрая и заботливая, что она вовсе не хотела убивать твоих родителей и многих других? И, даже приказывая тебе убить твою сводную сестру, она делала это «по стечению обстоятельств». Ты бы легко поверила и столь же легко простила бы ее?

Взгляд Маноны скользнул вниз, к шраму на животе, скрытому под одеждой.

– Устала я от разговоров.

Прекрасно. Он тоже устал.

– Можешь предложить какое-то иное занятие, ведьмочка?

Голос Дорина стал хриплым. Он знал: Маноне прекрасно слышен бешеный стук его сердца.

Манона молча переползла на его подстилку, так что оказалась сверху. Волосы из ее разлохматившейся косы скрыли лица обоих.

– Я же сказала, что не хочу говорить, – выдохнула она, наклоняясь к его шее и касаясь зубами белого шрама.

Дорин негромко застонал и раздвинул ноги, упершись бедрами в бедра ведьмы. Его дыхание стало прерывистым. Рука сама двинулась по спине Маноны.

– Ну так закрой мне рот, – прошептал он, обхватывая ее ягодицы.

Манона слегка покусывала ему шею и подбородок. Никакого намека на железные зубы, однако Дорин чувствовал их присутствие, словно изящный меч, занесенный над его головой.

Только наедине с Маноной ему не требовались объяснения.

Наслаждение и блаженные минуты полного забвения.

Рука Маноны нашла пряжку его пояса, он потянулся к ее поясу, и все остальное происходило без слов.

За одним их слиянием вскоре последовало другое, что притупило напряженность Маноны, но лишь отчасти.