Королевство пепла. Союзники и противники. Боги и Врата

У них существовало поверье: в Террасен они вернутся, если вдруг снова появится морской дракон. Когда-то морские драконы были их союзниками, однако потом бесследно исчезли. И Аэлина устроила им явление морского дракона. Она выманила небольшой валгский флот для нападения на Бухту Черепов, выбрав такое время, когда пиратская столица была наиболее беззащитной. И в разгар сражения на помощь микенианцам приплыл морской дракон, сотворенный силой магии.

– Дракона звали Лисандрой, – усмехнулась Манона.

Дорин кивнул.

– И что, микенианцы купились на это?

– Поголовно. Аэлина вовремя узнала, чем можно привлечь их на свою сторону. Вот и подумай, чем ты смогла бы привлечь крошанок.

Манона вытянулась на подстилке, поигрывая красным лоскутом в косе.

– Утром спрошу у Гисланы.

– Сомневаюсь, что Гислана это знает.

– Ты всерьез считаешь, что мне нужно спрашивать у Гленнис?

– Да, всерьез. Думаю, она тебе поможет.

– С какой радости?

На лице Маноны появилось мимолетное выражение… ненависти к самой себе.

– Когда-то мать Гленнис выполнила просьбу своей королевы и увезла новорожденную наследницу, дабы не прервался род крошанских королев. Твой род. Думаю, старуха не просто так рассказала тебе эту историю. Гленнис намекала: в случае чего она сделает то же самое.

– Тогда почему бы не сказать напрямую?

– А ты, случайно, не заметила, что твое появление не вызвало у крошанок взрыва ликования? Даже эта уловка с атакой Желтоногих не изменила их отношения к тебе и твоим ведьмам.

Губы Маноны плотно сжались, затем изогнулись в улыбке.

– Хорошо же твои учителя тебя научили, короленок.

– Когда тебя растит тиран, находящийся под властью демона, это имеет свои преимущества.

Дорин говорил спокойно, но в душе начинал бурлить гнев.

Манона смотрела на белый след от ошейника. Дорин ощущал ее взгляд почти как прикосновение.

– Ты продолжаешь его ненавидеть.

– А с чего мне его любить? – удивился Дорин.

Лунно-белые волосы ведьмы тускло блестели в полутьме шатра.

– Ты мне рассказывал, что он был человеком. Глубоко внутри он оставался человеком и, насколько возможно, пытался тебя уберечь. Однако ты и сейчас его ненавидишь.