Королева теней

Ты ведь не разлюбила шоколад? Помню, когда ты была на своей ассасинской охоте, я пробралась к тебе в комнату и стащила целую коробку шоколадных конфет. Они были бесподобно вкусными.

– Смотрю, ты и сейчас не забыла про конфетки. – Аэлина кивнула на груду деликатесов, принесенных Лисандрой. – Должна тебя успокоить: шоколад я не разлюбила. Так что ты теперь у меня в фаворитках.

Лисандра рассмеялась. Аэлина помнила ее жеманное, сладострастное хихиканье. Наверное, так Лисандра не смеялась, оставаясь наедине с Аробинном или с кем-то из ее посетителей.

– Как-нибудь вечерком я к тебе загляну, и мы будем лопать шоколад, пока нас не начнет выворачивать.

– Но мы ведь благовоспитанные дамы с утонченными манерами.

– Это ты расскажи кому-нибудь другому. – Лисандра взмахнула наманикюренными пальчиками. – Мы с тобой дикие звери в человеческом обличье. Даже не пытайся мне возражать.

Куртизанка и не представляла, насколько она близка к истине. Интересно, как Лисандра отнеслась бы к ее фэйскому облику? Не испугалась бы торчащих клыков? Аэлине хотелось верить, что Лисандра не назвала бы ее чудовищем ни за клыки, ни за магический огонь.

– К завтрашнему дню все готово? – спросила Лисандра, перестав улыбаться.

– У меня есть причины для беспокойства?

– А сама ты как думаешь? Или тебе кажется: перекрасила волосы – и в замке тебя никто не узнает? Неужели ты настолько доверяешь Аробинну?

– У тебя есть более удачный замысел?

Лисандра невозмутимо пожала плечами:

– Мне довелось научиться играть разные роли.

– Лисандра, меня этому учили очень основательно. Я умею незаметно появляться и исчезать. Замысел продуман до мелочей. Не столь уж важно, кому он принадлежит.

– А что, если мы попытаемся одним ударом убить двух зайцев?

Глаза куртизанки хищно блестели. В них была такая уверенность, что Аэлина не решалась отмахнуться.

– Я тебя слушаю.

Глава 14

Каждая казнь на площадях становилась печальным напоминанием Шаолу и остальным мятежникам: всех вам не спасти.

Заход солнца застал их с Несариной на крыше, откуда была хорошо видна небольшая площадь с плахой посередине. Единственными зрителями готовящейся казни были городские нищие, калеки и прочие обитатели рафтхольского дна. Этих всегда тянуло поглазеть на чужие страдания, чтобы ненадолго забыть о собственных.