Королевство гнева и тумана

Я знала, что не усну, особенно после слов, звеневших у меня в ушах.

– И тебе стоило бы лечь. – Мой голос звучал так же натянуто, как и отношения между нами. – Ты слишком много работаешь.

Я подошла к креслу, оперлась руками на спинку. Пока я разглядывала его подарок, Тамлин внимательно разглядывал меня.

– Теперь ты понимаешь, почему я не рвался в верховные правители? – спросил он, поднимаясь из-за стола.

Он подошел ко мне, поцеловал лоб, кончик носа, потом осторожно поцеловал в губы.

– Столько писанины, – проворчал он.

Я усмехнулась. Тамлин прижался губами к ложбинке между моим плечом и шеей.

– Прости меня, – прошептал он.

Его поцелуй отозвался покалыванием во всей спине. Он снова поцеловал мою шею.

– Прости меня.

– Тамлин… – начала я, проводя пальцами по его руке.

– Я не должен был говорить тех слов, – прошептал он, не отрывая губ от моей шеи. – Ни тебе, ни Ласэну. Я совсем не хотел вас обидеть.

– Знаю, – ответила я и почувствовала, как напряжение покидает его тело.

– Ты была совершенно права, – сказал Тамлин, хотя я понимала, что это не так. – Я был не прав.

У себя в комнате, раздумывая над его доводами, я поняла их правоту. Если бы он сделал исключения для кого-то из подданных, остальные фэйри потребовали бы того же. А мой благородный жест действительно выглядел как подрыв существующих устоев.

– Возможно, я…

– Нет, Фейра. Ты была права.

Кивком головы я указала на подарок, ожидавший меня. Как бы мне хотелось, чтобы он завершил нескончаемую цепь подарков.

– Это тебе? – нарочно спросила я, заставив себя лукаво улыбнуться.

В ответ он слегка прикусил мне мочку уха.

– Нет. Это тебе. От меня.

Подкрепление его извинения.

Тяжесть на душе, донимавшая меня все эти дни, начала уходить. Я развязала бант. Шкатулка из светлого дерева больше напоминала сундучок высотою в локоть и шириною в полтора.

«Только бы он не вздумал подарить мне корону».

Хотя шкатулка для короны или диадемы отличалась бы бо?льшим изяществом.

Я щелкнула медным замочком и откинула широкую крышку.

То, что предстало моим глазам, было… хуже короны.