Королевство гнева и тумана

Раньше, чем она успела протянуть тоненькую ручку, я сняла золотое ожерелье и вынула из ушей золотые сережки-капельки.

– Бери все. Отдай ему долг, а потом купи себе еды.

У водяной фэйри округлились глаза. В близлежащей деревне каждую неделю устраивали торговый день. И хотя продавцов было не ахти сколько – правление Амаранты отучило фэйри торговать, – там можно было купить все необходимое.

– Какую плату ты потребуешь? – спросила должница.

– Никакой. Я тебе не в долг даю, а насовсем. Бери.

Я протянула руки с драгоценностями.

Водяная фэйри хмуро поглядела на сокровища:

– И ты ничего не хочешь взамен?

– Ничего. Бери.

Фэйри, стоящие в очереди вблизи нас, все видели и слышали. Они недоуменно смотрели на нас.

Бросив еще один взгляд на драгоценности, водяная фэйри протянула к ним тонкие липкие пальцы. Они коснулись моих, и я сумела не вздрогнуть. В серых пальцах фэйри украшения напоминали солнечный свет, разлитый по водной поверхности.

– Спасибо тебе, – сказала она и теперь поклонилась по-настоящему.

Ее слова выскальзывали изо рта, словно рыба из воды. Я все-таки вздрогнула, когда взглянула в ее громадные черные глаза, угрожавшие проглотить меня целиком.

– И никто из моих сестер не забудет, – добавила водяная фэйри.

Повернувшись, она снова пошла к дому. На лицах караульных я прочла нескрываемый упрек.

Обедала я с Ласэном и Тамлином. Оба молчали. Взгляд Ласэна метался от меня к Тамлину, а потом – к своей тарелке.

Выдержав минут десять тишины, я положила вилку и спросила у Тамлина:

– В чем дело?

– Ты сама прекрасно знаешь в чем, – не раздумывая, ответил он.

Я промолчала.

– Ты отдала этой водяной фэйри свои драгоценности. Драгоценности, подаренные мною.

– У нас дом ломится от золота и драгоценных камней.

Ласэн шумно вздохнул и едва слышно пробормотал:

– Повторение пройденного.

– А почему мне нельзя было отдать ей драгоценности? – с вызовом спросила я. – Они для меня ничего не значат.

Тамлин слушал, поджав губы.

– Да пойми ты: дело не в драгоценностях! Своим поведением ты подрываешь законы моего двора. Они были установлены не просто так. И когда ты отдаешь этой обжоре золото, чтобы она не померла с голоду, твои действия выставляют меня… слабаком. И не только меня. Весь двор.

– Не говори со мной в таком тоне, – сказала я, оскалив зубы.