Все цветы Парижа

Когда я посмотрела в глаза Люка чуть дольше обычного, он почему-то занервничал. Он дважды ронял нож для масла и опрокинул локтем стакан с водой.

– Селина, – сказал он наконец. – Мне… мне нужно поговорить с тобой об очень важной вещи.

Я осторожно кивнула и сделала большой глоток вина. Из-за неяркого света я не могла разглядеть выражение его лица. Может, он беспокоился? Сердился? Чувствовал какую-то опасность?

– Селина, скоро мне придется уехать из Парижа на тренинг с… подразделениями полиции. Меня не будет месяц, возможно, дольше.

– О, и это все? – улыбнулась я. – А я уж испугалась, что ты сообщишь мне что-нибудь более… серьезное.

Люк не разделял мой оптимизм. У него было мрачное, сосредоточенное лицо.

– В Париже с каждым днем становится все опаснее, – продолжал он почти шепотом. – На прошлой неделе капитан из моего департамента был уволен с должности, и его забрали. Его жена и дети с тех пор ничего о нем не слышали. Сегодня на его место прибыл новый сотрудник, выбранный немцами. Меня постепенно охватывает страх.

– Подожди, – сказала я, – но с тобой ведь такого не случится, правда? Тебя не увезут…

– Нет, нет, – заверил он меня. – То есть, да, ездить по стране сейчас тоже опасно, но я говорю не об этом и беспокоюсь не за себя. Я беспокоюсь за вас с Кози, вы останетесь одни.

– Но у меня есть папа, – бодро заявила я. – У нас все будет нормально.

– Да, но вдруг что-то случится? Что, если они узнают о…

– Люк, не говори об этом ни здесь, ни где-нибудь еще, – оборвала я его.

– Извини, – продолжал он. – Я не могу ничего с собой поделать, я ужасно беспокоюсь за вашу безопасность. Я хочу, чтобы у вас все было хорошо. Я хочу… – Он взял меня за руку, и я позволила ему это.

Мне хотелось сказать ему так много всего, но в этот момент я могла лишь прошептать его имя.

– Селина, – прошептал он и еще крепче сжал мою руку, и в это время в ресторан ворвалась волна холодного воздуха. Я оглянулась через плечо и увидела группу немецких офицеров, полдюжины, не меньше. От их темно-серых шинелей в зале стало еще темнее.

Я не успела снова повернуться к Люку, как один из офицеров, самый рослый, заметил меня, и у меня встали дыбом волосы.