Башня рассвета

– Ниже бедер ничего не чувствую. Ног вообще не ощущаю.

Глаза Ирианы переместились к его бедрам.

– А отклик на мужские желания есть? Там по-прежнему набухает? – спросила целительница, указав на его промежность.

Шаол невольно вздрогнул. Даже Несарина заморгала, услышав столь откровенный вопрос.

– Да, – глухо ответил Шаол, безуспешно стараясь сохранить невозмутимость, но чувствуя, что краснеет.

Ириана поочередно посмотрела на них обоих и задала новый вопрос:

– И ты удовлетворял свою потребность до конца?

– Какое отношение это имеет к моему состоянию?

Шаол до скрипа зубов сжал челюсти.

Ириана невозмутимо водила пером по пергаменту.

– Что ты там пишешь? – взвился Шаол.

Проклятое кресло! Если бы не оно, сейчас подскочил бы к столу и вырвал у нее из рук этот пергамент.

– Я пишу большое «нет».

Мало того, свое «нет» она еще и подчеркнула.

– Теперь, наверное, будешь спрашивать, сохранилась ли у меня способность справлять большую и малую нужду?

– Эти вопросы тоже у меня в списке.

– Отвечаю: все сохранилось, – зло бросил Шаол. – Надеюсь, ты не станешь спрашивать у Несарины, так ли это.

Ириана с прежней невозмутимостью повернулась к Несарине:

– Ты замечала у господина Эстфола трудности с отправлением естественных надобностей?

– Не отвечай! – рявкнул он Несарине.

Несарине хватило благоразумия усесться на стул и молчать.

Ириана отложила перо, потом встала из-за стола. Утреннее солнце отражалось от ее волос, образуя подобие нимба.

– Ты можешь снять сапоги или тебе помочь?

– Сам сниму.

Она уселась на корточки и стала наблюдать за его движениями. Еще одна проверка – на подвижность рук и верхней части туловища. Ириане хотелось понять, как Шаол сейчас ощущает вес своих ног, необходимость постоянно приноравливать их положение… Скрежеща зубами, Шаол обхватил колено, сдвинул ногу с деревянной подставки, затем наклонился и несколькими рывками стянул сапог.

– Штаны тоже снимать?

Шаол понимал: ему нужно проявлять учтивость, нужно упрашивать Ириану о помощи, однако…

– Только после нескольких рюмок крепкого вина, – ответила она, затем, повернувшись к оторопелой Несарине, добавила: – Извини.

Впрочем, извинение было произнесено столь же язвительным тоном.

– Почему ты извинялась перед нею?

– Думаю, ей сейчас очень нелегко делить с тобой постель.