Следуй за ритмом

Оливия всплеснула руками.

– Ладно. Докажи. Прямо здесь и прямо сейчас.

– Как? – уточнила я с замиранием сердца.

– Заказ под номером сорок три, с акулой и выпечкой. Его сделал тот парень. – Подруга устремила взгляд в зал. – Он очень даже ничего себе. Попроси номер его телефона. Или нет, попроси его остаться и пообедать с тобой.

Я посмотрела на парня, о котором говорила Оливия. Симпатичный, да. Однако предложение отобедать вместе будет принудительным и оттого отталкивающим.

– У меня не получится пообедать с ним.

– Тогда возьми его номер телефона, – настаивала подруга. – Или дай ему свой. Сделай хоть что-нибудь, а?

– Оливия…

– Заказ номер сорок три! – закричала она.

– Оливия, – процедила я сквозь зубы. – Не надо.

Склонив голову, она шепнула в ответ:

– Признай, что у тебя остались чувства к Эйдену и что тебе нужно с ним поговорить.

– У меня не осталось чувств к Эйдену, и мне не нужно с ним говорить.

– Тогда делай игривое лицо. Я жду номерок парня с заказом сорок три.

– Я ухожу.

– Поздно. Это будет выглядеть грубо. – Оливия выпрямилась и улыбнулась клиенту. – Привет! Ради бога, прости, я ошиблась. Твой заказ еще не готов. Но… знаешь, подруга говорит, твое лицо ей почему-то знакомо. Ты бывал здесь раньше?

Парень не сразу нашелся что ответить. Не мне его винить. Я сама остолбенела.

– Я бывал здесь раньше, – ответил он в некотором замешательстве. Вызванном, судя по его лицу, скорее удивлением, чем нежеланием общаться.

Я закашлялась, от шока подавившись воздухом. Прокашлявшись, спросила:

– Ты знаешь меня? – Я его, например, не узнавала.

– Я – Николас. Вряд ли ты меня помнишь. – Он смущенно прикрыл глаза. – В начальной школе я учился классом старше. Мы почти не пересекались, но после «Случая с Ибисом» ты стала легендой. Вся школа узнала о тебе.

– «Случая с Ибисом»? – переспросила Оливия.

Никогда не слышала, чтобы так называли случившееся, но поняла, о каком инциденте речь.

– В школе был день открытых дверей, – начал объяснять Николас. – Некоторых учеников попросили нарисовать что-то для небольшой выставки в кабинете рисования. Новый учитель, претенциозный старикан, критиковавший десятилеток так, будто они – мастера живописи, решил не выставлять в кабинете алых ибисов Рейны. Он обвинил ее в жульничестве.