Следуй за ритмом

 – Надеюсь, работа не мешает твоей болтовне?

– Не особо, – ослепительно улыбнулась подруга, подхватывая коробку. – При таком страшном наплыве клиентов мне, конечно же, приходится нелегко, – Оливия кинула взгляд на трех людей в зале, – но я как-то справляюсь.

Грейс сузила глаза.

– Вот уж мне твои колкости. – Ее голос был строг, но уголки губ подрагивали от едва сдерживаемой улыбки. – Когда ты наконец уедешь в Лондон?

– К счастью для тебя, всего через пару недель.

Наши взгляды встретились, и ее улыбка слегка померкла.

Подруга уставилась на прикрепленный к коробке чек.

В моей компании она избегала разговоров о Лондоне, и я была благодарна ей за это, хоть и понимала, что это нехорошо.

– Заказ сорок два! – крикнула Оливия в зал.

Коробку забрала молодая женщина, одетая с ног до головы в спортивную одежду «Найк».

После ее ухода я спросила подругу:

– Ты говорила, я должна… что?

Оливия недоуменно моргнула. Потом, видно, вспомнила, о чем речь.

– А, да. Ты должна поговорить с ним.

Очевидно же. Это твой шанс извиниться. Закрыть вопрос и начать жить своей жизнью.

– Я и так ею живу.

– Разве? – Подруга перегнулась через стойку. – Ты поэтому отвергаешь парней, проявляющих к тебе интерес? Потому что живешь своей жизнью?

Мне не нравилось направление нашего разговора.

– Это неправда.

– Что там у тебя вышло с Джеймсом Персадом?

– Он просто валял дурака.

– С Клинтоном Хантли?

– Он подкатил ко мне пьяным.

– С Ксавьером-не-помню-как-его-там?

– Ты знаешь его.

Он ухажер по природе.

– Ухажер по природе? – повторила Оливия, сморщив нос, словно от фразы отдавало душком. – Не объяснишь, что это значит? Ааа, наверное, то, что он месяцами ухаживал только за тобой.

– Это просто смешно. – Как будто парни так и вьются вокруг меня. Ну да, заинтересовалась мною пара-тройка ребят за эти несколько лет. Обычно я делаю вид, что не замечаю этого, пока парни не перестают оказывать мне знаки внимания. Так легче. Проще. Безопаснее.

Поскольку я уже через все это проходила.

Любила и потеряла. Мое сердце разбили, и было настолько больно, что эхо этой боли до сих пор со мной. Мысль о том, чтобы пережить это снова, не просто пугает. Она ужасает.

– Почему ты так волнуешься за мою личную жизнь? – спросила я Оливию.

– Я не волнуюсь. Просто использовала отсутствие ее как доказательство.

– Доказательство чего?..

– Того, что у тебя остались чувства к Эйдену!

– Ничего подобного, – твердо отрезала я.