Кофе с мороженым, или Рецепт идеальных отношений

– Давай выкладывай, что там у тебя?

Милка еще пару минут поломалась, пытаясь, так сказать, навести интригу, но, увидев, что я лишь устало выцеживаю чай из чашки, глубоко вздохнула и перешла к сути:

– Кемаль приезжает на этих выходных! – она замерла, словно готовясь хлопнуть в ладоши, и уставилась на меня в ожидании реакции.

Я сделала последний глоток и осторожно положила чашку перед собой. Тут надо действовать аккуратно, чтобы не обидеть подругу резким комментарием, поэтому я мысленно собралась.

– Разве это не здорово? – Василькова пытливо заглянула мне в глаза.

Поддержку ищет, надеется, что я тут же разделю ее воодушевление, но меня, в отличие от подруги, терзали смутные сомнения.

– Вы знакомы всего-ничего, – начала я. – Даже на одном языке не разговариваете.

– Вообще-то, я турецкий начала учить, – оскорбилась Милка и подцепила вилкой еще один кусок мяса. – А он – английский, вот так вот!

Угу, ты еще язык покажи, мрачно подумала я. Василькова обиженно жевала свой салат, глядя куда угодно, только не на меня.

Расстроилась, конечно. Я мысленно дала себе пинка – ну знала ведь, что подруга очень эмоционально на все реагирует, могла бы и одобрение какое из себя выдавить.

В конце концов, чего я сразу о плохом думаю? Может, у этого Кемаля действительно самые серьезные намерения. Все ведь бывает в этой жизни. Вот мне мама все время говорит, что у меня всегда стакан наполовину пуст, и вообще, если бы я позитивнее смотрела на вещи, жить мне было бы проще. Мол, нужно верить в лучшее.

У меня же другая философия: уж лучше быть готовым к худшему, а потом радоваться тому, что опасения не сбылись, чем рыдать, собирая осколки рухнувших надежд. Вот тогда не будет никаких лишних разочарований.

Помаявшись еще минуту, я наконец положила руку на Милкину ладонь в примирительном жесте.

– Ну прости меня, – улыбнулась я, стараясь выхватить ее все еще обиженный взгляд. – Ты же знаешь, я вечно во всем сомневаюсь. А еще, – она наконец на меня посмотрела, – я просто за тебя переживаю, вот и все.

– Да не надо за меня переживать, – мягко упрекнула меня Василькова, – ты лучше о себе научись заботиться. Поменьше заморачивайся, думай больше о себе. Вот скажи, – она прищурилась, – жалеешь, что тогда так и не познакомилась с тем красавцем на корабле?

Ишь чего! Да я уж и думать забыла о нем. А Милка, оказывается, что-то там заметила, еще и выводы свои сделала. Все успела. А я думала, ее новый любовный дурман под названием «Кемаль» полностью окутал.