Дочь ведьмы

На что я сейчас подписалась?

Эш взял чашку с единорогами – это была вторая любимая чашка Меган, – наполнил ее до краев, налив напиток из кастрюли, и протянул мне.

– И что теперь?

– Ты выпьешь все содержимое залпом. И дальше все зависит только от тебя.

Я снова кивнула и осушила чашку одним глотком. На вкус было совсем не противно, чем-то напоминало обычный травяной чай. Я поставила пустую чашку на пол, в комнате повисла тишина. Казалось, что все было как прежде. Я уже хотела спросить, не пошло ли что-нибудь не так, как вдруг все вокруг меня закружилось и завертелось – кастрюля, Эш, Анри… и внезапно я обнаружила, что мне снова пять лет.

* * *

Я стою в каком-то светлом холле в своем лучшем наряде, прижимая к себе того самого плюшевого мишку, на шее у меня цепочка с красивым красным кулоном. Вот и все, что осталось от родителей, – никаких воспоминаний о том, как они выглядели или какими были людьми. Только плюшевый мишка и кулон. За моей спиной собралась кучка детей моего возраста.

Передо мной опустилась на колени какая-то светловолосая молодая женщина, она вытирает слезы с моих щек.

– Сьюзан и Спенсер прекрасно о тебе позаботятся, – сказала мисс Страутхарт. – Тебе совершенно незачем плакать, Кэролайн.

Пара, стоящая рядом с нами, кивнула и улыбнулась мне, но я никак не могла успокоиться.

– Я не хочу никуда и ни с кем уезжать. Почему я не могу просто остаться здесь? Вы что, меня больше не любите? Это из-за того, что я вчера поссорилась с Энди?

– Ну что ты, Кэролайн! – она погладила меня по волосам.

 – Я очень тебя люблю. Мы все будем скучать по тебе и надеяться, что ты сможешь иногда навещать нас, ведь ты по-прежнему будешь жить в Саутгемптоне, а Сьюзан и Спенсер не будут иметь ничего против, – мисс Страутхарт поцеловала меня в лоб, поднялась на ноги и протянула мне руку. – Ну, пойдем. Они ждут не дождутся, когда ты станешь частью их семьи. И я не сомневаюсь, что ты уже очень скоро привыкнешь к своему новому дому.

Глава 8

Воспоминания растаяли так же быстро, как и появились. Все, что осталось от них, – лишь легкий туман. Видели ли Анри и Эш то же, что и я? По крайней мере, никаких вопросов они мне не задавали, а их взгляды говорили о многом. Я подавила желание отвести глаза в сторону… Мне было очень стыдно осознавать, что они видели мои слезы, пусть даже это было в глубоком детстве.

Эш первым нарушил молчание:

– Саутгемптон, значит.