Волчий билет, или Жена №2

 – Нам больше ничего не мешает перейти к супружеским обязанностям.

Иногда мне кажется, что мир как карточный домик. Ты живешь в своих проблемах, страдаешь, куда-то стремишься, а затем приходит кто-то и отбирает все. Сидя у своего разбитого корыта и глядя на груду карт, ты понимаешь, как хорошо раньше жилось. Спокойно. Легко. Свободно.

Алекс Кроуфорд был хищником. Волков я представляла более миролюбивыми, чем он. Партера? Тигр? Лев? Мужчина наслаждался охотой. Тем, как загонял свою жертву в клетку. Он подарил мне надежду на спасение и с радостью впитывал разочарование от ее потери.

С того момента я четко поняла, что жизнь больше не принадлежит Руби Воттер. Без благословения альфы я не могла чихнуть, дышать, есть и даже умереть. Каждый мой шаг был его прямой прихотью. И даже воля больше мне не принадлежала.

– Прошу, – тихо прошептала я дрогнувшим от волнения голосом, когда Кроуфорд нарочито медленно сделал шаг вперед. – Я не хочу… Умоляю…

– Ты не знаешь, чего хочешь, – прорычал он, на ходу отстегивая запонки.

Нервно сглотнув, мужчина не отводил от меня взгляда, словно удерживая ментальную клетку. Его пальцы скользнули по пуговкам накрахмаленной рубашки, словно пальцы пианиста. Эта была музыка победы.

– Мне будет неприятно, – давясь слезами, я сжала край стола. Пальцы хрустели. Кто бы мог подумать, что в моих слабых мышцах появится такая сила. – Я буду кричать.

– Однажды ты сама придешь ко мне, Руби. Но сегодня не тот день, – холодно отозвался он, сбрасывая рубашку и опуская руки на ремень. Его зрачки снова стали черным, расширившись буквально на глазах, прежде чем прозвучал прямой приказ: – На колени!

Тело больше не подчинялось мне. Я просто знала, что должна выполнять его приказы. Обязана. Так сказал альфа! Рухнув на ковер, я ощутила ворсинки высокого ковра. Хотелось сосредоточиться на этом, но не выходило. Легкие сводило от боли, внутренности скрутило.

– Ты не будешь кричать, станешь выполнять все, что я скажу. И больше никогда не попробуешь сбежать из этого дома! Ясно? –  каждое слово разбивало сердце, словно ударом молотка. И тем не менее я не могла ослушаться. Не могла противиться странному влиянию.  Он смотрел на меня сверху вниз, как хозяин на верную рабыню.

Алекс знал, что как бы сильно я ни ненавидела его, как бы ни презирала, как бы ни мечтала испустить его дух… Не могла поступить иначе.