Приверженная

В соседней комнате, моем кабинете, уже вовсю работала личная охрана. До этого ни одной душе на острове не было известно о камерах, расставленных по всему дому на каждом углу, но теперь пришлось рассказать, чтобы верные псы просмотрели каждую минуту и вычислили человека, которого я мечтал выпотрошить последние несколько минут. Плевать, кто это. Даже если семидесятилетний садовник. С того, кто покусился на мою жену, я буду срывать кожу медленно, наслаждаясь каждым криком жертвы и его стоном о помощи.

– Есть новости. Вашу невесту на самом деле отравили и подставили, – Ральф, начальник службы охраны на Сейшелах, повернул ко мне экран ноутбука, включив запись.

То, что я там увидел, заставило сжать кулаки и раздавить в руке телефон. Сперва человек в черном поставил на тумбочку Чернички молоко, которое она выпила. Затем он же сымитировал попытку суицида, выпрыгнув в окно, словно обезьяна. Черничка лежала там, на полу, дергаясь в конвульсиях боли, а неизвестный просто прошел мимо, словно наслаждаясь моментом.

– Но это еще не все, – одернул меня от манящих мыслей Ральф, с некой опаской поглядывая на меня. – Мы проверили местоположение всех работников острова. Все они попали на камеры в других частях дома.

– Чужак?! – сквозь зубы протянул я, из последних сил сдерживаясь от желания выкинуть парня прочь. На хрена мне работники, пропускающие убийц на остров?! Но сейчас было важно другое.

– Скорее всего, через необустроенную часть острова, а значит – местный, – протараторил тот, пытаясь хоть как-то оправдать свое скудоумие. – Наши люди уже проверяют…

– Ваши люди – кучка имбицилов. К тому же безработных. С завтрашнего дня, – я медленно встал со стула, посмотрев на монитор ноутбука. На одной части экрана была остановленная запись с Черничкой на полу, а на другой – реальное время.

Выйдя их кабинета, я услышал, как треснули лутки и куски дерева упали с грохотом на пол. Мне казалось, что держать себя в руках получается, но выбитая дверь была с этим не согласна. Еще спускаясь по лестнице, я чувствовал запах страха. Эту тухлую вонь нельзя было перепутать ни с чем, и сейчас она стала моей подзарядкой.