Приверженная

 – Если говорить понятным языком, сейчас в ее организме переизбыток гормона счастья и возбуждения. По сути, можно считать это сбоем, но… В вашем случае это на руку.

– Хотите сказать, что она все время счастлива и хочет секса? – недоверчиво хмыкнул я, вспоминая вечно угрюмые взгляды моей девочки. Черничные глаза вечно были полны вызова и укора, и, казалось, даже камень от ее взгляда будет чувствовать себя виноватым. – Сомневаюсь в вашей квалификации.

Несмотря на мой недовольный тон, женщина закатила глаза и, натянуто улыбнувшись, раздраженно выдала:

– Это значит лишь то, что Кристина склонна видеть все в розовых очках, а не в черных.

Рассказав ей что-то… скажем так, негативное, вы можете либо усугубить ее «позитивное состояние», либо перевернуть его наоборот.

– Хотите сказать, есть вероятность сделать из нее розового озабоченного пони или мегеру? – с недоверием поглядывая на сертификаты врача и дипломы об окончании вуза, я вконец убедился, что женщина лишена разума.

Встав из кресла, я быстро пошел к двери, так и не получив ответ на риторический вопрос, уже возле двери услышав:

– Вам лучше послушать меня, уважаемый мистер Шакалов.

Ваша будущая жена и так пережила много стрессов. Не мне об этом вам говорить, но подарите ей сказочное время до родов. К тому же… Секс я вам не запрещаю, а даже рекомендую.

Макс знал, что я буду у врача, посему ждал прямо около двери. Последнее время его озабоченность судьбой моей Чернички бесила. Что мог сделать он, человек, ходивший подо мной? И все же Черничка выбирала его, чтобы поговорить, дарила редкие улыбки и даже порой смеялась.

От этого все чаще хотелось свернуть ему шею, но пока мы сошлись на том, что он уедет в тот же день, как Черничку выпишут из больницы. От греха подальше.

– Что сказали? Можно рассказать Чер… то есть Кристине, что ее родители погибли? – прыгая вокруг меня, как малое дитя, протараторил парень. Увы, мать так и не научила того правилам поведения. – Если хочешь, как только она придет в себя, я сам расскажу ей.

Думаю, из моих уст она примет информацию лучше…

Все. Это была последняя капля. Потеряв остатки терпения, я резко повернулся к нему и сжал шею. Тот попытался оттолкнуть, но ничего не вышло. За долгие месяцы работы в спортзале ему не удалось приблизиться даже на шаг к моей форме.

– Кажется, ты кое-что забыл, братец! – стараясь сдержать себя, я лишь слегка сжал руку, но глаза Абрамова стали по пять копеек.