Отец моей подруги

Мужчина не воспринимал меня всерьез! Для него я лишь какая-то шутка? – Тебя от водки по щелчку пальцев повело.

Сжав губы в тонкую линию, я сглотнула обиду и отчеканила по слогам:

– Я – взрослая девушка, ясно! – Виктор Семенович лишь странно засмеялся, мол, мое утверждение забавно; а я так хотела убедить его в своей правоте, что выпалила первое, что пришло в голову: – У меня вообще-то было много п-парней, понятно вам?

А тут он вдруг резко замолчал, и губы его вытянулись в пугающем оскале.

– И сколько же их было?

Он смотрел требовательно, будто отступать не собирался, и выглядел так, будто намерен был выбить из меня ответ всеми правдами и неправдами.

А я, что? Прикусив губу, пыталась выкинуть из памяти того самого первокурсника, что убил всякие мечты и грезы о сексе и растоптал этот процесс раз и навсегда. Секс с ним был не просто ужасен, это оказалось тем единственным событием, которое я мечтала выкинуть из памяти раз и навсегда.

– Пять! – выпалила я, но тут же задумалась: а не мало ли? И для солидности добавила: – Или десять.

Виктор Семенович прорычал что-то невнятное сквозь стиснутые зубы, и мне удалось распознать лишь: «а я тут переживаю» и «думал, такая вся невинная».

– Что-что? – придвинувшись еще плотнее к мужчине, я пыталась услышать еще хоть что-то, но он вдруг повернулся с таким озабоченным и воодушевленно-коварным взглядом, что тело мое моментально зажглось, как спичка.

– А-а-аль, – хитро протянул он, сузив глаза. – Я тут придумал более приятный способ не умереть от холода.

– И какой же? – я деловито подняла подбородок повыше.

Пусть выкусит и знает, что я тут ни какая-то невинная жалкая овечка! Но весь мой энтузиазм улетучился в корень, когда его пальцы подцепили мой подбородок, поворачивая лицо в нужную сторону. К нему, лицом к лицу.

– Тебе понравится, – пообещал он уверенно и так властно, что я едва не застонала в голос.

Губы мои распахнулись, и он принял это, как предложение, накинувшись на них так жадно и дико, что мир вокруг поплыл. Его язык был таким наглым и требовательным, подавлял мой любой энтузиазм. И все, что виделось в этом, – его бешенное, необузданное желание.

Я застонала в голос и смело запустила пальцы в его густую темную шевелюру. Она оказалась такой же мягкой, как и в моих самых смелых снах, несмотря на обилие укладочного геля.