Связанный честью

Поставив ногу на соседний табурет, она красила ногти.

– Эй, Рей, у нас объявились клиенты, – позвала она.

Эйслин предположила, что Реем был тучный мужчина за стойкой. Он стоял, облокотившись на холодильник, и не отрывал глаз от подвешенного в углу телевизора, полностью поглощенный «мыльной оперой».

– Так обслужи их! – проревел он в ответ, даже не оглянувшись.

– У меня ногти еще не просохли.

Рей длинно и замысловато выругался. Эйслин думала, что такое можно услышать только в портовых общественных туалетах.

Но он явно следил за происходящим.

– Два холодных пива, – сказал он так, чтобы Рей услышал. Потом ткнул Эйслин в бок и повел перед собой к одной из грязных кабинок, что стояли у стены в ряд. Отсюда открывался отличный вид и на дверь, и на телевизор.

– Сядь и двигайся к стенке, – прошептал он.

Выбора у нее не было, поскольку он буквально толкнул ее на сиденье. Она даже не успела убедиться в его чистоте, но, это, наверное, и к лучшему. Грейвольф опустился рядом и придавил Эйслин к стене.

– Ты меня расплющил, – сдавленно пожаловалась она.

– В этом и была основная мысль.

Он притворился, что покусывает ей шею, когда к ним приковылял Рей. В руках, напоминающих куски ветчины с грязными ногтями, он принес им два пива и с громким стуком поставил бутылки на обшарпанный пластиковый столик.

– Три доллара. Платите сразу.

– Заплати ему, ладно, милая? – льстиво протянул Лукас, поглаживая плечо Эйслин ласковыми круговыми движениями. – Я сейчас занят.

Она скрежетнула зубами, боясь заорать, чтобы он убрал от нее свои лапы или увел отсюда. Или вообще пошел бы… Но в данный момент она радовалась, что он рядом. Он знал, о чем говорил. Даже сумей она выжать из Рея и остальных немного сочувствия, она сильно сомневалась, что может доверить им свою безопасность.

Она вытащила из сумочки три однодолларовые купюры и положила на стол. Рей тем временем уже оглянулся через плечо и снова вперился в телевизор, не желая пропустить ни секунды своей «мыльной оперы». Увидев деньги, он сгреб их и нога за ногу удалился.

– Хорошая девочка, – шепнул ей на ухо Лукас.

Эйслин хотелось, чтобы он перестал уже изображать ее ухажера. Рей ведь перед ними больше не маячил.