Правила одиночества

– Ну, почему сразу семья, а не, допустим клаустрофобия?

– А у вас клаустрофобия? – спросила Маша.

– Ненавижу эту женскую манеру, отвечать вопросом на вопрос. Нет, у меня мизантропия.

– Честно говоря, я не знаю, что означают все эти словечки обозначают, – призналась Маша, – а семья это первое, что пришло мне в голову.

Маша подошла к висевшей на стене картине и стала протирать раму. Затем перешла к другой. Картины висели на каждой стене, их было около десятка: пейзажи, натюрморты. Протерев раму, Маша некоторое время рассматривала картину, затем бралась за следующую.

Караев наблюдал за ней, медля уходить.

– Вы художник, – спросила Маша.

– Нет, – ответил Караев, – я инженер-технолог пищевого производства, специализировался на консервировании продуктов.

– Зачем же вам столько картин. Вы что же всюду их возите с собой, странно?

– А ты хотела бы, чтобы я возил с собой консервы?

– Нет, просто вы технарь, я подумала…

Она не договорила, и Караев не дождавшись окончания фразы, пояснил.

– Видишь ли, дорогая, дело в том, что я не только технарь, я еще и эстет.

– Господи, – шутливо взмолилась девушка, – как же с вами сложно; вы и технарь, и эстет, и еще и мизантроп. Чем же, интересно вы в Москве занимаетесь?

– Торгую на рынке, – помедлив, он добавил, – ну вот мы и спустились с небес на землю.

Как же вы с такими способностями и на рынке торгуете?

В голосе девушки звучало плохо скрываемое злорадство.

Долго подбирал слова для ответа.

Комбинат, на котором он работал, обанкротился в первые же годы перестройки. Некоторое время он торговал на рынке иранским ширпотребом, менял валюту, перепродавал мандарины. Устроиться на работу в городе не было никакой возможности. Все предприятия в скором времени остановились, а в бюджетных организациях вакансий не бывало годами, а если и появлялась, то для поступления на работу требовалась взятка, которую Караев не в силах был выплатить. Приятель, местный судья, как-то в подпитии сказал ему, что для того, чтобы стать судьей в городе, нужно заплатить взятку в пятьдесят тысяч долларов.

«Так вот, – продолжал судья, – чтобы человеку окупить свои расходы нужно невиновного посадить, а виновного отпустить, за мзду естественно». Но это еще было не все: ежемесячно чиновник любого уровня обязан был передать вышестоящему начальству определенную сумму. Вся государственная машина Азербайджана работала по такому принципу.