Выбор цели

Пунктом назначения оказался дачный поселок с оригинальным названием «Лесные дали». Вывеска висела на одной створке открытых нараспашку ворот.

– А я подумал, что вы бывший военный летчик, – сказал из-под надвинутой на лицо шляпы, пассажир.

– Почему так решили?

– На вас летная кожаная куртка. Это спецодежда. Мой отец служил в авиации, бортмехаником.

– Она сейчас свободно продается. Я купил в магазине.

– Господи, ничего святого в этой стране не осталось. А я так ждал, когда отец новую получит и старую мне отдаст.

– Отдал?

– Нет. Союз развалился. Новую ему не дали. Он все еще ее носит.

– Я знаю, где продается. Хотите достану.

– Нет. Это уже не то будет. Вот здесь остановитесь.

Нестор припарковал машину у двухэтажного деревянного дома. На террасе кто-то сидел. Увидев входящего в открытую калитку человека, встал и пошел ему навстречу. Они коротко переговорили. Затем скрылись в доме. Нестор вылез из-за руля, чтобы размять ноги. Вскоре они вышли и спустились во двор. В руках у пассажира позвякивала связка ключей, они пожали друг другу руки, после этого хозяин дома сел в «пежо», стоявший поодаль и уехал.

– Есть работа на недельку, – сказал он, когда Нестор подошел, – если у вас есть желание заработать.

– Садовником? – усмехнулся Нестор. – Или сторожем?

– Ни то, ни другое. Надо человечка встретить на вокзале. Привезти сюда. Повозить по Москве.

– Я же сказал, прислугой быть не могу. Я главный инженер.

– Бывший.

– Неважно.

– Ну почему же неважно, бывшими только комитетчики не бывают, а вы, надеюсь, к ним отношения не имеете. Оплата по высшему разряду. Пять штук за неделю работы.

– Нет.

– Баксов, – уточнил он.

– За что же такие деньги? – удивился Нестор.

– Этому человеку надо будет создать условия, покупать продукты, готовить, жить придется здесь в этом доме.

– То есть все-таки прислугой. Нет!

– Я вижу, что вы человек принципиальный, – не отступал пассажир, – мне это по душе. Но всякая принципиальность имеет свою цену, – продолжал пассажир, – назовите ее.

Нестор улыбнулся и сказал.

– Английская королева спросила у Бернарда Шоу – говорят, вы утверждаете, что у всякой женщины есть своя цена, за которую она продается.