Из Баку с любовью

Налево с моста, еще раз налево, он проехал мимо гастронома на террасе, которого стояли таксисты и лимитчики с завода имени Лихачева, утоляя экзистенциальную жажду пивом и водкой. Пиво пили не таясь, а беленькую прятали, хотя ментов поблизости не наблюдалось. Мурад отметил среди них знакомые лица. В следующем здании, мимо которого он проехал, находилась Дирекция таксомоторного парка. Гараж находился рядом, под Автозаводским мостом. Между гаражом и Дирекцией теснилась автозаправка, что было очень удобно, выехал из гаража, заправился и вперед, бомбить улицы Москвы.

Значение этого слова нашему герою было не совсем ясно, то есть он его знал, но считал неудачным.

Мурад въехал в ворота и притормозил, протягивая в окошко путевку, прижимая к ней пальцем двугривенный. В таксопарке словечки из дореволюционной жизни были в ходу. Контролер, пробивающий время возвращения таксомотора, протягивал руку лодочкой, словно скрюченный параличом и цепко подбирал деньги. Кто давал одной монетой, а кто-то россыпью.

Неудобно понимаешь, если рассыплется, зазвенит, хотя вряд ли это кого бы удивило, но ухмылки вызвало. Отбив время, Мурад проехал дальше, стал в хвост автомобильной очереди на мойку и не тратя попусту время, стал заполнять путевку, подсчитывать выручку.

В начале месяца ему позвонил армейский товарищ, живущий в Ленкорани, и попросил встретить на Курском вокзале родственника, который вез в Москву партию цветов. Дело происходило в начале марта. Все это представлялось занятием довольно хлопотным и сомнительным в отношении выгоды, но отказаться Мурад не смог.

Хотя и попытался объяснить товарищу, что Москва не провинция, где таксист – хозяин-барин своей машины. В Москве довольно жесткий график, почасовой план, что он потеряет время, которое ему придется потом наверстывать.

– О чем ты говоришь? – возразил товарищ. – Они все оплатят, каждый твой час. Они спекулянты, ты заработаешь, а им еще дешево выйдет. Я им про тебя ляпнул, они теперь насели на меня, неудобно отказывать, родня дальняя.

С первым Мурад согласился, вокзальщики, то есть таксисты, неформально причисленные к определенному вокзалу, драли с барыг три шкуры. Второй довод у него понимания не вызвал, тем не менее, в назначенный день, он заезжал на привокзальную площадь. Включил счетчик и поставил автомашину на стоянку, чтобы обезопасить себя от контролеров. Затем пошел встречать бакинский поезд.

Их было трое, спекулянтов; багаж – десять коробок набитых цветами.